Эпицентр
Шрифт:
Для начала я заставил одного из ухажеров бросить автомат. Боец застыл на месте, постоял в нелепой и как будто удивленной позе, а потом стряхнул с плеча ремень и швырнул оружие на землю.
Второй недоуменно уставился на него. И тут же сделал оборот кругом. Он выполнил команду четко, даже с некоторым щегольством.
Ольга, не дожидаясь продолжения, направилась к костру. Я «отпустил» ухажеров. Первый, обалдело повертев головой, подхватил автомат. Второй снова развернулся вокруг своей оси. Между ними возникла перебранка: каждый обвинял другого в своем нелепом поступке.
И все же я не утерпел. Профессор, приволокший очередную охапку веток, вместо того чтобы умостить ею импровизированную постель, вдруг швырнул ношу в костер. От занявшейся листвы повалил едкий белесый дым. Профессор, которого я тут же «отпустил», захлопал глазами, машинально сунулся в огонь, потом обозвал себя ослом и отправился в новую ходку.
Сомнений не оставалось. Но мне вдруг захотелось – единственно для пущей убедительности – заставить Ольгу поцеловать меня. Однако безобразничать я не стал. (Целоваться она и так бы не отказалась.) Что-то подсказывало мне, что обретенные возможности не исчезнут наутро. Прежде чем улечься, когда Профессор отвернулся, я подошел и просто поцеловал Ольгу, безо всяких паранормальных ухищрений. Она крепко прижалась ко мне, и поцелуй получился жаркий. Жаль, что сейчас не продолжишь…
Я долго лежал, глядя на затухающий костер и обдумывая варианты дальнейшего развития событий. Как ни поверни, радужные перспективы не вырисовывались. Кошки по-прежнему молчали, будто исчезнув из пределов досягаемости моего «сканера». Но теперь это беспокоило меньше. Осторожно перекатывая где-то глубоко внутри себя их «подарок», я незаметно уснул.
…Наутро спецназовцы оставались здоровехоньки и бодры. Никаких признаков Чумы. Они, конечно, доложили, куда надо, поэтому нового визита долго ждать не пришлось. Второй вертолет объявился после полудня. Маленькая, заграничного производства изящная машина, больше похожая на летающий дорогой автомобиль, довольно долго кружила над заводом. Нашу компанию и первую вертушку с ее борта, конечно, давно заметили, но, видимо, осторожничали. Как-никак это впервые после Чумы.
Наконец второй вертолет пошел на посадку и взметнул мусор неподалеку от первого. Прозрачная дверца откинулась, на землю спрыгнул человек и направился к нам. Не к спецназу, а именно к нам: ко мне, Ольге и Профессору. У меня хорошее зрение. Но я не поверил своим глазам. Я не верил им, как и своему «шестому чувству», пока человек приближался, невысокий, плотный, чуть лысоватый, такой знакомый. Я отказывался верить даже тогда, когда он подошел вплотную и протянул мне руку:
– Здравствуй, Сергей.
Меня поразило не столько то, что он жив, сколько его присутствие здесь. Я ждал кого угодно, но не его. Хотя, почему, собственно?…
– Монгол,- сказал я охрипшим голосом.- Черт бы вас побрал!
Монгол расхохотался:
– Формально уже и побрал. Как ты, нормально?
Я не знал, что ему ответить. У меня имелись
– Придите в себя, товарищ майор. Мы с вами на службе.
– Только не я,- с трудом выдавилось из моих губ. Монгол посерьезнел.
– Ладно, об этом позже. Княгиня,- он кивнул на Ольгу (значит, это был ее оперативный псевдоним),- мне уже доложила.
– Это Инструктор? – обернулся я к ней.
– Н-нет. Я вообще не знаю…
– Конечно, не знает,- подтвердил Монгол.- Лично мы не контактировали, только по радио. Вот так дел ты,
Ездок, тут наделал! Кто бы мог подумать! У нас там целая бригада яйцеголовых напрягалась, планы и методики разматывала. А ты одним махом все насмарку! Что такое ты ему передал?
– Кому?
– Тому, что было в колодце?
– Откуда вы все знаете? – спросил я.- Это вы все подстроили? Как?
– Давай-ка отойдем,- предложил Монгол. Мы не спеша двинулись вдоль стены цеха.
– Ты неплохо потрудился,- сказал Монгол, закуривая.- Результат, правда, не тот, и придется нам многое расхлебывать… Ладно, это потом. В Зоне тебе больше делать нечего. Полетишь со мной. Ты мне еще очень понадобишься.
– Господин полковник,- вкрадчиво сказал я.- Или уже генерал? Я жду объяснений. По-моему, я их заслужил.
– Будет время, объясню.
– Лучше сейчас. Надоело играть втемную.
– Какая разница?! – усмехнулся Монгол. – Тебе покажется, что в светлую, а на самом деле все равно втемную. Жизнь у нас такая и работа.
«Броня» у него была покрепче Ольгиной, но он сильно волновался. И кое-что я сумел уловить. Без меня он вернуться не мог. Ему нужно отчитаться и представить материал. А я и есть материал, с которым будут работать. Наверно, очень тщательно будут, возможно, даже препарировать.
– Я хочу знать, что произошло и по какой причине. И кто за всем этим стоит? – заявил я.
Монгол хмыкнул:
– А смысла жизни тебе не открыть? Впрочем, это вряд ли, я его сам не знаю, как и остальные.
– Расскажите то, что знаете.
Я понимал, что ни черта он мне не расскажет. Ничем его не проймешь и не заставишь откровенничать. Кроме, наверно, одного, о чем он все-таки не знает. Хоть чего-то он не знает, на мое счастье… Я чуть-чуть, самую малость, так, чтобы он не заметил и ничего не заподозрил, ПОВЕЛ его. Монгол остановился и потер лоб.
– Душновато,- сказал он с недоумением.- Осень, а душновато.
– Это ничего,- сказал я,- сейчас ветерок подует.- И слегка усилил давление. Перебарщивать нельзя. Если эта лиса заподозрит, почует, что я имею над ним какую-то власть… Что он выкинет, не просчитаешь. Монгол есть Монгол. Я, конечно, мог приковать его и вообще, наверно, скрутить в бараний рог. Но не это мне было нужно. Мне нужна правда. От самого начала и до самого конца. И я намеревался вытянуть ее из Монгола во что бы то ни стало.
Он опять утер лоб, на котором выступил пот, потом потер ладони друг о друга. Ему было не по себе. Но он ничего не понял.