Эпицентр
Шрифт:
– То дозиметры, то маски... Ну чем не курорт!
В коридоре продолжались работы по замене изоляционного покрытия. Прозрачный занавес переместился вглубь, туда, откуда доносился гул генератора, создающего отрицательное давление воздуха, чтобы мельчайшие волокна асбеста не летели за заграждение.
– Нам направо, - скомандовал Малдер.
– По сравнению с новым кабинетом Бэра Доули моя каморка в подвале штаб-квартиры ФБР просто райский уголок.
Несмотря на грохот ломов, гул генератора и крики рабочих, дверь временного кабинета Доули была распахнута
– Господин Доули, можно к вам?
– постучался Малдер.
– И как вы только тут работаете!
Заглянув в кабинет, Малдер увидел, что там никого нет. Стол пуст, ящики картотеки заклеены, фотографии в рамках по-прежнему в коробках, канцелярские принадлежности разбросаны, словно кто-то в спешке собирал вещи, а все ненужное побросал где попало. Малдер нахмурился и огляделся.
– Дома никого нет, - заметила Скалли. Внезапно в кабинет вошел рыжеволосый молодой человек. Он был в очках и в маске, скрывавшей выражение его лица. Из кармана клетчатой рубашки торчали ручки. "Виктор Ожильви", - прочел Малдер на пластиковой карточке.
– Вы из Министерства обороны?
– спросил Ожильви.
– У нас пока готовы только предварительные отчеты.
– Нам нужен господин Бэр Доули, - сказал Малдер.
– Вы не подскажете, где его можно найти?
Глаза за круглыми стеклами очков удивленно моргнули.
– Как? Я точно помню, что упоминал об этом в докладной записке. Он уехал в Сан-Диего, еще в четверг. Через день-два "Даллас" подойдет к атоллу. Мы тоже вот-вот улетим.
– Куда?
– осведомился Малдер.
Этот вопрос совсем сбил Ожильви с толку:
– Что значит куда? Разве вы не из Министерства обороны?
– А мы этого и не говорили, господин Ожильви, - вмешалась Скалли, предъявляя значок и удостоверение.
– Мы из ФБР. Специальный агент Дана Скалли, а это мой напарник - агент Малдер. Не могли бы вы ответить нам на некоторые вопросы относительно Брайт Энвил, смерти доктора Грэгори... и предстоящих испытании на атолле в Тихом океане.
Малдер в очередной раз изумился, как ловко и непринужденно у нее получается сплести все в цепь деловых вопросов.
Казалось, глаза Ожильви вот-вот вылезут за линзы очков.
– Я... я не могу вам ничего сказать, - чуть заикаясь, заявил он.
– Проект засекречен.
Заметив, что молодой человек напуган, Малдер решил этим воспользоваться.
– Вы что, не расслышали? Мы из ФБР. Вы не имеете права не отвечать на наши вопросы.
– Но я давал подписку.
– Как вам будет угодно.
– Малдер пожал плечами.
– Хотите, я ознакомлю вас с некоторыми статьями кодекса ФБР? Например, вот с этой: если вы отказываетесь оказывать содействие расследованию, я имею право привлечь вас к судебной ответственности согласно статье 43, пункт "е".
– Малдер!
– одернула его Скалли.
– Не мешай мне, Скалли!
– не унимался Малдер.
– Молодой человек, по всей видимости, не представляет, какие его ждут неприятности.
– Я... я думаю, вам лучше переговорить с представителем Министерства энергетики.
Малдер вздохнул: этот раунд он проиграл.
– Ладно. Звоните ей прямо сейчас. Порывшись в ящике стола, Ожильви откопал телефонный справочник Центра ядерных исследований Тэллера и, нервно перелистав страницы, набрал номер Розабет Каррера.
Скалли подошла поближе к Малдеру и шепнула на ухо:
– Значит, статья 43, пункт "е"?
– Незаконное ношение более одной ручки в нагрудном кармане клетчатой рубашки, - отшутился Малдер.
– Но он-то ничего об этом не знает.
Виктор Ожильви передал ему трубку.
– Доброе утро, агент Малдер!
– Голос Розабет Каррера звучал мягко, дружелюбно и любезно.
– А я не знала, что вы уже вернулись из Нью-Мексико.
– За время нашего отсутствия произошло немало интересного. Куда-то подевались почти все сотрудники доктора Грэгори, и мы не можем ни от кого добиться, что же с ними приключилось. Раз все они причастны к делу, нам так или иначе придется задать им кое-какие вопросы. Тем более теперь, когда мы обнаружили связь между доктором Эмилом Грэгори и жертвой из Уайт-Сэндз.
Скалли приподняла бровь: Малдер откровенно преувеличивал, но Розабет Каррера знать этого не могла.
– Агент Малдер, - сказала миз Каррера уже не столь любезно, - доктор Грэгори работал над проектом, имеющим большую ценность не только для его лаборатории, но и для государства в целом. У таких дорогостоящих проектов всегда есть жесткий график. В его соблюдении заинтересованы люди из высших политических кругов, и они делают все, чтобы график соблюдался. Боюсь, мы не сможем отозвать ученых по чьей бы то ни было прихоти.
– Это не прихоть, миз Каррера, - перешел на официальный тон Малдер.
– У вас в Центре при невыясненных обстоятельствах погиб ученый-ядерщик, а теперь еще одна жертва, уже на полигоне Уайт-Сэндз, при схожих обстоятельствах. Думаю, у нас достаточно оснований сначала как следует в этом разобраться, прежде чем перейти к следующему этапу расследования. Я хотел бы попросить вас приостановить испытания Брайт Энвил.
– Брайт Энвил? Первый раз слышу о таких испытаниях.
– Давайте не будем играть в кошки-мышки! Пожалейте телефонное время.
– К сожалению, ничем не могу вам помочь. Работа доктора Грэгори будет продолжена согласно утвержденному графику, - спокойно и твердо заявила Каррера.
Малдер принял вызов.
– Знаете, ведь я могу позвонить в штаб-квартиру ФБР, да и в Министерстве обороны у меня есть кое-какие связи.
– Можете звонить кому угодно, агент Малдер, - почти грубо ответила она. Но испытания, которые готовил доктор Грэгори, все равно пройдут по графику. Будьте уверены. У правительства есть свои приоритеты, и я уверена, что вы и сами это отлично понимаете. Расследование убийства в этом списке стоит значительно ниже, чем интересы национальной безопасности.