Эпицентр бури
Шрифт:
– Можно ли получить выпивку? – спросила Мира. – Мы знаем, что вы, Харри, не пьете, но подумайте об остальных, о нас, бедных прохвостах.
В ее речи слышался небольшой акцент кокни, совсем чуть-чуть, что придавало ей своеобразную пикантность. Она положила свою руку на его колено, и Флад спросил:
– Коктейль с шампанским? Это вы хотите?
– Для начала сойдет и это.
– Только не для меня, я не могу пить эту мочу, – сказал Харвей. – Шотландский виски и содовая. Большой стакан.
Морис, который стоял поблизости, передал заказ официанту, потом
– Ваша яичница, господин Флад?
– Давайте ее сюда, – ответил Флад.
Морис ушел и через минуту появился официант с серебряным подносом. Он снял крышку и поставил тарелку перед Фладом, который тут же начал есть.
Харвей спросил:
– Харри, я никогда не видел, чтобы ты ел настоящую еду. У тебя что-нибудь не в порядке?
– Не в этом дело, – ответил Флад. – Еда не представляет для меня особого интереса, Джек. Когда я пареньком был во Вьетнаме, вьетконговцы держали меня некоторое время в яме. Я научился тогда довольствоваться совсем малым. Потом я получил пулю в живот. Потерял восемнадцать дюймов кишок.
– Вы должны будете как-нибудь показать мне свой шов, – заявила Мира.
– У всего есть своя хорошая сторона. Если бы не этот выстрел, то Корпус морской пехоты не отпустил бы меня на это прекрасное место в охране лондонского посольства.
– И ты не встретил бы Джину, – добавил Харвей. – Я помню тот год, когда вы поженились, Харри, год, когда умер ее старый отец, Сэм Дарк… – Он покачал головой. – Он стал некоронованным королем восточной части Лондона после того, как посадили братьев Крей. А Джин! – Он вновь покачал головой. – Какой успех! Парни стояли в очереди, добиваясь ее внимания. Среди них был даже гвардейский офицер, лорд. – Он повернулся к Мире: – Настоящий.
– А она вышла замуж за меня, – сказал Флад.
– Она могла бы выбрать и хуже, Харри. Я имею в виду, что ты помог ей, чтобы дела шли хорошо, особенно после того, как умерла ее мать. Мы все знаем это.
Флад отодвинул тарелку и вытер рот салфеткой.
– Вечер комплиментов, Джек? Теперь выкладывай, зачем ты действительно пришел.
– Ты знаешь, что мне нужно, Харри. Я хочу вступить в дело. Казино, теперь их четыре, и сколько клубов, Мира?
– Шесть, – сказала она.
– И все эти сооружения на реке, – продолжил Харвей. – Ты должен поделиться пирогом.
– Есть одна неувязка, Джек, – ответил ему Флад. – Я законный бизнесмен, и уже давно, а ты… – Он покачал головой. – Плут всегда останется плутом.
– Ты, ублюдок янки! Ты не можешь говорить со мной подобным образом.
– Я это только что сделал.
– Мы в деле, Харри, хочешь ты этого или нет.
– Попробуй, – заявил Флад.
Солтер пересек зал и прислонился к стене рядом с Мордекаем. Тот сказал ему что-то шепотом, и Солтер ушел.
Мира сказала:
– Послушайте, Харри, он говорит действительно серьезно. Так что будьте благоразумны. Все, чего мы хотим, это участвовать в деле.
– Вы входите со мной в дело и попадаете в производство компьютеров, строительный бизнес, клубы и игорные дома, – ответил ей Флад. –
– Ты подонок, янки! – Она подняла руку, но Флад тут же схватил ее за запястье.
Харвей встал:
– Оставь, Мира, оставь. Пойдем. Я еще поговорю с тобой, Харри.
– Надеюсь, этого не будет, – сказал ему Флад. Они ушли, а Мордекай склонился к Фладу:
– Он просто мерзкий кусок грязи. От него и его приятелей меня просто тошнит.
– Он ничем не брезгует, – сказал Флад. – Не Пыхти, Мордекай, и достань мне чашку кофе.
– Свинья, – произнес Джек Харвей, когда они шли по тротуару к своей машине. – Я отправлю его в ад за то, что он так разговаривал со мной.
– Я тебе говорила, что мы просто теряем время.
– Да. – Он натянул перчатки на свои большие руки. – Значит, придется показать ему, что мы не шутим.
Темный фургон стоял в конце улицы. Когда они подошли, зажглись боковые фары. Молодому человеку, глянувшему из-за руля машины, было лет двадцать пять. У него было жесткое лицо и угрожающий вид в черной кожаной летчицкой куртке и кепке.
– Господин Харвей… – сказал он.
– Молодец, Билли, как раз вовремя. – Харвей обернулся к племяннице: – Я не думаю, что ты встречалась с Билли Ватсоном, Мира.
– Нет, мы не знакомы, – проговорила она, окинув его взглядом.
– Сколько человек у тебя в машине? – спросил Харвей.
– Четверо, господин Харвей. Я слышал, что этот Мордекай Флетчер просто зверь. – Он поднял бейсбольную биту. – Эта штука охладит его.
– Никакой стрельбы, я предупредил тебя.
– Да, господин Харвей.
– Все, что требуется, это хорошая взбучка и, может быть, пара сломанных ног. Займитесь этим. Он должен выйти когда-нибудь.
Харвей и Мира прошли дальше по тротуару.
– Пятеро? Ты думаешь этого достаточно? – спросила она.
– Достаточно? – Он хрипло рассмеялся. – Кто он, по-твоему, такой? Сэм Дарк? Тот был действительно силен, а этот проклятый янки… Они его изуродуют. Поставят его на костыли месяцев на шесть. Они крепкие парни, Мира.
– Ты уверен? – спросила она.
– Теперь пойдем, а то я окоченел, – проговорил он и свернул на стоянку для машин.
Примерно через час Харри Флад собрался уходить. Когда гардеробщица помогала ему надеть пальто, он обратился к Мордекаю:
– Где Чарли?
– Я послал его пару минут тому назад разогреть машину. Я думаю, идет зима, Харри, и скоро эта проклятая Темза покроется льдом.
Флад засмеялся, они спустились по ступенькам и пошли по тротуару. Все произошло очень быстро. Задние дверцы фургона, припаркованного на другой стороне улицы, быстро открылись, и оттуда выскочили несколько парней. Они бросились к Харри и Мордекаю. У них в руках были бейсбольные биты. Первый замахнулся, но Мордекай поднырнул, блокировал удар и перебросил его через бедро на ступени, ведущие в подвал сзади него.