Эон
Шрифт:
– Я собираюсь лететь один, – заявил Хайнеман. Он удивился, когда Лэньер просто кивнул, так как ожидал хоть какой-то реакции. – Кто пойдет со мной в пробный рейс?
– Я, если будет время.
– Ты не летал много лет.
Лэньер рассмеялся.
– Никто из нас так не летал. Кроме того, это не то умение, которое можно забыть. Ты должен бы знать.
Через площадку к ним плыла женщина-охранник. Лэньер взглянул в ее сторону, протянул руку и получил заклеенный конверт. Она скрылась, не
– Ты ждал этого? – спросил Хайнеман.
– Да. – Он распечатал конверт, прочитал письмо и сунул его в карман, к значку Хайнемана. – Инструкции с Земли. Я проведу здесь еще несколько дней, потом улечу на следующем ОТМ. Ларри, выведи трубоход на исходную позицию, подготовь для испытательного полета, но больше ничего не делай, пока я не вернусь.
– Советник вызывает?
Лэньер похлопал рукой по карману.
– Начальство. Но я должен убедиться, что Васкес сможет решить задачу. – Он отправился к люку.
– Я буду ждать, – крикнул вслед Хайнеман.
Он смотрел на трубоход и АВВП горящими глазами.
Глава 8
Лэньер сопровождал Ленору Кэрролсон на грузовике в седьмую камеру. В туннеле Кэрролсон включила свет в кабине и вынула из футляра ящичек, который держала на коленях.
– Можете поставить электронщикам высший балл на этой неделе, – сказала она. – Патриция попросила их кое о чем, и они принесли мне это через двадцать четыре часа.
– Что это?
– Вы действительно хотите знать? Это может вас огорчить.
Гарри улыбнулся.
– Огорчаться – моя работа.
– Она попросила прибор для измерения локальных значений пи, постоянной Планка и гравитационной постоянной. Электронщики добавили к этому скорость света, отношение массы протона к массе электрона и время распада нейтрона. Не знаю, воспользуется ли она всем, но она это получила.
– Для меня это звучит слишком научно.
– Я спросила, как они ухитрились запрятать все в такой маленький ящичек. Они улыбнулись и сказали, что много лет строили оборонные спутники для ОКК и мультиметр по сравнению с ними – совсем не сложная штука. Они сумели обойтись без кое-каких излишеств. Не знаю, как это все работает, но оно работает. По крайней мере, кажется, что работает. Смотрите.
Она нажала кнопку, на которой была изображена греческая буква «пи». На светящемся дисплее появилась надпись: «3,141592645 стабильно».
– Это может сделать и мой калькулятор.
– Он не сообщит, если пи изменится.
– Так к какой статье это отнести?
– К науке, естественно. Неужели в вашей душе нет поэзии – вы все сводите к статьям?
– Это у меня в крови. Так или иначе, переведите его из науки в новую, специальную, статью. И назовите
– Есть, сэр. – Кэрролсон спрятала мультиметр обратно в футляр, когда они выехали по пандусу под свет плазменной трубки. – На нее потребуются большие расходы?
– Не знаю. Я хочу отделить науку, которой занимаются в первых шести камерах, от всего, что делается здесь. Через несколько дней я возвращаюсь на Землю и потрачу часть времени на то, чтобы убедить сенаторов и конгрессменов выделить деньги. Это непростая задача.
– Сдерживаю свое любопытство, – сказала Кэрролсон. – Вы думаете, она справится?
Лэньер бросил на нее раздраженный взгляд.
– Только не надо об этом. Дайте ей все, что потребуется, относитесь к ней благожелательно, мягко направляйте, когда меня не будет. Она прекрасно со всем справится.
– Потому что так говорит Советник?
Лэньер остановил машину возле палатки.
– Они с Фарли, кажется, неплохо ладят. Если какие-то важные дела отвлекут вас, что, если, опеку над ней возьмет на себя Карен? Ничего что она китаянка.
– Я не вижу здесь никаких проблем.
– Я тоже. Однако в библиотеки и обратно будете возить Васкес вы в сопровождении военных, а не Фарли. Это мое единственное условие.
– Прекрасно. Теперь о некоторых действительно больных вопросах, – сказала Кэрролсон.
– Что именно?
– Русские начинают требовать увеличения их группы. Если они этого добьются, мои источники сообщают мне, что того же могут потребовать и китайцы. Нормальная реакция. Они тоже будут жаловаться и не захотят, чтобы их считал более легковерными, чем русских.
– Черт возьми, Фарли кормит их сказками о седьмой камере уже много месяцев. Их это не удовлетворяет?
– Нет. Русские тоже знают основное.
– К черту их всех, – проворчал Лэньер. – На том и закончим.
– Замечательно, – улыбнулась Кэрролсон.
– Следите только, чтобы Патриция не разговаривала с кем не положено.
– Понятно.
– Включая вас.
Кэрролсон прикусила губу, перекрестилась и пылко тряхнула головой.
– Лучше умереть. Серьезно, неужели я не заслужила повышения?
– Надеюсь привезти его с собой. Я буду говорить с Хоффман. Терпение.
– Значит, терпение, – повторила она.
Лэньер бросил на нее суровый взгляд, потом широко улыбнулся и, протянув руку, коснулся ее плеча.
– Это наш пароль. Спасибо.
– De nada, босс.
Когда Кэрролсон и Лэньер вышли из машины, к ним подошел Ву.
– Возвращается экспедиция ко второму кругу, – сообщил он. – Они примерно в шестидесяти километрах отсюда. Служба безопасности держит с ними связь, и сообщения передаются сюда.