Эон
Шрифт:
– Она больше, – сказала она. Фарли и Лэньер стояли возле машины, глядя на Патрицию. К ним присоединились Ву и Цзян. – Она больше, чем астероид. Она бесконечна. Именно это вы пытаетесь мне сказать?
– Мы ничего не говорим, – заметил Лэньер. – Мы показываем. Это единственный способ.
– Вы пытаетесь объяснить мне, что она не кончается, что она продолжается за его пределами? – Она услышала в собственном голосе нотки паники и восхищения.
Стэнфордский профессор, шесть лет назад оказался неправ. Кто-то еще, кроме инопланетян и богов, мог понять сущность ее работы. Теперь она знала, почему ее везли из
Астероид внутри был длиннее, чем снаружи.
Седьмая камера уходила в бесконечность.
Глава 5
Патриция проспала, судя по времени, девять часов. Она лежала на койке, прислушиваясь к мягкому звуку хлопающей на легком ветру парусины.
По крайней мере, в этой части седьмой камеры не было никакой необходимости в солидных строениях. Климат был сухим и мягким, воздух теплым. Она посмотрела вверх – на тент, натянутый между алюминиевыми столбиками, на туманные очертания плазменной трубки, просвечивающей сквозь ткань.
«Я здесь. Все это – на самом деле».
– Ставка – жизнь, – прошептала Патриция. В палатке, занимающей около ста квадратных метров, приглушенно беседовали по-китайски Фарли и Цзян.
Первые несколько часов, пока для нее устраивали отдельную кабину и готовились к ужину, Патриция была активна сверх всякой меры, порхая всюду, словно мотылек, и задавая вопросы, порой не слишком осмысленные. Какое-то время Лэньер угрюмо наблюдал за ней, и у девушки возникло ощущение, что она чем-то его огорчает. Но затем он вместе с другими начал над ней смеяться – к смеху присоединилась и она сама – и удивил всех, достав бутылку шампанского.
– Чтобы окрестить ваше новое место работы, – пояснил Гарри.
Они попытались найти этому месту более подобающее название, поскольку до сих пор именовали его просто «седьмой камерой» или «коридором».
– Мир-спагетти, – предложила Фарли.
Нет, заметил Ву, скорее мир-макаронина, пустой внутри. Цзян предложила мир-трубу. «Туннель» уже использовался в других частях Камня. Слова и формы, казалось, отражались друг от друга, смешиваясь в беспорядке.
После нескольких бокалов шампанского Патриции отчаянно захотелось спать. И едва успели поставить под тентом койку, как она тут же уснула.
Она потянулась и приподнялась на локте, глядя на кустарник и песок, покрывающие гигантскую цилиндрическую поверхность, исчезающую в дымке. Вошла Фарли и присела возле койки.
– Мечтаете?
– Нет, размышляю.
– Когда Гарри полтора года назад организовал нам это грандиозное путешествие, я думала, что сойду с ума. Что вы думаете насчет внушения? Для вас это лишь начинается, но…
Карен отошла в сторону, разглядывая Патрицию очень голубыми глазами. Она была, примерно, на десять лет старше, и в уголках ее губ и глаз пролегли суровые морщинки. В манере поведения чувствовалась требовательная прямота – почти что женский вариант Лэньера, подумала Патриция.
– Увидеть – еще не значит поверить, – ответила она. – Так что лишь слышать об этом еще не достаточно.
– У нас появляется тенденция к благодушию, – продолжила Фарли, глядя на серо-зеленую дорогу. – Иногда это меня беспокоит. Когда прибывают новые люди и видят то, что мы видим каждый день, нас вновь потрясает, насколько это, в самом деле, странно
– Он упоминал о них. Кто они такие?
– Некоторые видели буджумов. Привидения. Я не видела, и никто из нашей группы тоже. По общему мнению, они имеют психическую природу – это признак переутомления. Ни разу не появлялись какие-то действительно яркие видения, фотографии или что-то подобное. Так что будьте осторожны с тем, что увидите. Будьте вдвойне осторожны – никто еще не доказал, что Камень или коридор абсолютно безлюдны. Нас просто слишком мало, чтобы надлежащим образом исследовать и охранять все камеры. Так что если вы что-то увидите, сообщайте, но не верьте этому. – Карен улыбнулась. – Вам понятно?
– Нет, – сказала Патриция, спуская ноги с койки. – Должна ли я составить график, какой-то план того, чем собираюсь заняться, когда?
– Гарри расскажет вам обо всем, примерно, через полчаса. Сейчас он спит – выдохся. Я имею в виду, устал. Знаете, мы все немного беспокоимся за него.
– У вас у всех зеленые значки, но есть ли у вас допуск третьего уровня?
– Господи, нет, – засмеялась Фарли, откидывая назад длинные светлые волосы. – Мы – китайцы. Мы должны быть счастливы, что сумели забраться так далеко. Мы находимся здесь, благодаря любезности наших правительств, которые в этом десятилетии поддерживают дружеские отношения. Как бы то ни было, мы в значительно лучшем положении, чем бедные русские. Их подпускают к скважинам и плазменным трубкам, но больше почти никуда. Все полагают, что их специальность – физика плазмы, и потому они торчат возле оси. Американцы понятия не имеют, какие среди них прекрасные археологи. Что же касается их социологии… – Она печально покачала головой. – Я с рождения воспитывалась в духе марксизма, но не уверена, что камнежители приняли бы прямолинейные ленинистские догмы.
– Гарри ничего мне не рассказывал о деталях соглашений. Я читала об этом дома… Но я знаю, что нам всего не говорили.
– Корабли НАТО-Еврокосмоса первыми добрались до Камня и начали исследования. По соглашению с МКСОК, НАТО имеет все права на контроль за разработками, а над НАТО, естественно, господствуют США. Русские протестовали особенно против этого, но пока им не удалось ничего добиться. Китайцев никогда сильно не интересовал дальний космос, так что мы согласились с тем небольшим, что нам разрешено. Будучи спокойными и исполнительными, мы сумели проникнуть значительно дальше русских. Как вы можете заметить, в седьмой камере их нет.
– Вы не похожи на китаянку.
Фарли рассмеялась.
– Спасибо. Все говорят, что у меня хорошее произношение, но иногда моя речь… Ладно. Я думаю, вы хотели сказать, что я не выгляжу как китаянка. Я – белая иммигрантка во втором поколении. Мои родители, англичане, эмигрировали из Англии в Чехословакию. Они были специалистами по сельскому хозяйству, и Китай принял их в 1978 году с распростертыми объятиями. Там я и родилась.
– Я провела всю свою жизнь в Калифорнии, – сказала Патриция, – и чувствую себя очень защищенной по сравнению с вами. Вне досягаемости реального мира.