Эоловы арфы

Бушин Владимир Сергеевич

Виллих и Энгельс спешились. Брентано торопливо подошел к ним.

— Господа! Здравствуйте! Мне только сегодня утром передали ваше письмо, и я тотчас помчался к вам…

— Это совсем необязательно, — сказал Виллих, отвечая на приветствие. — Вам достаточно было распорядиться, чтобы нам предоставили нужные квартиры.

— Но куда вы направляетесь теперь? — с плохо скрытой тревогой спросил Брентано.

— Мы направляемся, господин премьер-министр, как и писали вам, в Карлсруэ.

— Но, господа, это невозможно. Совершенно исключается!

— Мы

участвовали в боях, понесли потери и устали, — мрачнея от слова к слову, сказал Виллих. — К тому же и эту ночь мы, по вашей милости, почти не спали. Мы голодны. Нам требуется хороший отдых. Мы должны привести в порядок свое боевое снаряжение.

— Господа! Слава вашего отряда у всех на устах, и я не допущу, чтобы такой отряд был размещен плохо.

— Вы уже допустили, — отрезал Виллих.

— Это недоразумение! Есть прекрасная деревня Дурлах, не так далеко отсюда, там вы и расположитесь.

— Нет, господин Брентано, мы идем в столицу.

— Столица уже приютила пять тысяч пфальцев. Жители и без того чрезмерно обременены постоем. Нам просто негде разместить еще несколько сот человек. Войдите в мое положение!

— Мы люди скромные, без претензий, — усмехнулся Виллих. — Если не можете разместить нас в домах, предоставьте нам несколько дворцов сбежавших аристократов, ведь они пустуют.

— Да, дворцы пустуют, но они же заперты, на них висят замки!

— Ах, вот оно что! В дни революции для блага союзной армии вы не решаетесь сбить несколько замочков, аккуратно навешенных хозяевами. Хороши революционеры! Нет, господин Брентано, я вижу, что присутствие нашего отряда в Карлсруэ просто необходимо.

— Господин Энгельс! — В глазах Брентано металось отчаяние. — Что же молчите вы? Мы с вами старые… — Он хотел сказать "старые друзья", но вовремя осекся. — Мы же не так давно беседовали с вами. Скажите свое слово. Объясните господину Виллиху абсурдность его затеи.

Энгельс немного помолчал, потом неторопливо проговорил:

— Господин премьер, когда я увидел вас выходящим из кареты, я подумал, что вы приехали взять пошлину за наш вчерашний проход по Книлингенскому мосту.

Брентано вспыхнул, повернулся и пошел к карете, офицер поспешил за ним. Виллих и Энгельс сели на лошадей. Когда они обгоняли карету, премьер крикнул им на прощание из окошка:

— Учтите, вас все равно не впустят в столицу. Силой не впустят!

— Посмотрим! — крикнул Виллих.

Действительно, когда через час подошли к городу, вчерашний заслон оказался в полной готовности, чтобы силой не пустить отряд в город. Весь расчет, как видно, состоял в надежде на нерешительность волонтеров. Но Виллих спокойно и твердо сказал командиру заслона:

— Лейтенант, даю вам пять минут на размышление. — Он посмотрел на часы. — Если через пять минут вы не уберете с нашей дороги своих воителей, я разворачиваю отряд к бою. Понятно? Все!

Лейтенант пытался что-то объяснить, Виллих не стал его слушать, повернулся и пошел к солдатам.

Через пять минут

путь был открыт. Отряд вошел в город. Оказалось, Брентано лгал, когда говорил, что столица приютила пять тысяч пфальцских войск. Город был почти свободен от солдат. Основная масса войска по-прежнему размещалась в окрестностях столицы, а не в ней самой. Поэтому найти квартиры для постоя отряду Виллиха не составило большого труда. Для этого были выбраны две соседние улицы в северной части города.

Первый день пребывания отряда в Карлсруэ ушел на то, чтобы пополнить вооружение, починить обувь и одежду. При этом произошла новая стычка с Брентано. Он довольно легко согласился на выдачу некоторого количества шинельного сукна для отряда, но об оружии ничего не хотел и слышать. Разговор происходил в его премьерском кабинете. Виллих и Энгельс сидели в креслах, а Брентано от волнения даже встал за своим роскошным письменным столом.

— Поймите же, господа, я не могу вам дать ни одного ружья, ни одного карабина, ни одной сабли — у меня их просто нет!

— А если мы подскажем, где их можно раздобыть? — спокойно спросил Виллих.

— Можно раздобыть? — Премьер недоуменно пожал плечами. — Что вы имеете в виду? Уж не хотите ли вы, чтобы я пополнил ваше вооружение за счет какого-нибудь другого отряда?

— Нет, мы знаем совсем иной источник, — так же спокойно сказал Виллих.

— Другой? Боже милостивый, где он, этот источник? Скажите скорее! Я первый побегу туда, чтобы взять себе пистолет и саблю.

— Этот источник, — спокойствие Виллиха перешло в неумолимую жесткость, — во дворце бежавшего герцога Леопольда.

Брентано как от внезапного удара опустился в кресло.

— Господа! — Он сделал попытку весело засмеяться, но у него ничего не вышло. — Это же всего-навсего коллекция. Любительская коллекция! Как можно всерьез говорить о таком источнике вооружения?

— В сей любительской коллекции, — вступил в разговор Энгельс, несколько десятков пистонных ружей, огромное количество сабель и палашей. Мы уже выяснили это.

Брентано растерянно переводил взгляд с одного посетителя на другого.

— Мне хорошо иззестна ваша обстоятельность, господин Энгельс, сказал он наконец с оттенком иронии, — но, как образованный человек, вы должны понимать, что коллекция… как бы выразиться? — это в некотором смысле реликвия, историческая ценность…

— Вы еще скажите "святыня", — резко бросил Энгельс.

— Если угодно, да…

— Мы уже видели, как рьяно вы охраняете иные святыни. Дворцы бежавших аристократов пустуют, а солдаты союзной армии ютятся по деревенским избам. Теперь вы встаете на защиту еще одной святыни. Уж не в этом ли вы видите свою главную обязанность в восстании?

Брентано хотел что-то возразить, но Виллих не дал ему сказать:

— Господин премьер-министр, мы просим вас дать распоряжение, чтобы наших людей пустили во дворец великого герцога. Напишите записку начальнику охраны или выдайте пропуск.