Эоловы арфы
Шрифт:
Пройдя еще несколько шагов по коридору, Маркс остановился около двери, за которой слышался смех. Интересно! Он нажал ручку. Дверь со скрипом, но легко отошла, и к нему сразу обернулось несколько лиц, явно недовольных тем, что кто-то мешает веселью.
— Вам кого? Вы по какому делу? — спросил, по всей видимости, старший чиновник, сидевший за самым большим столом.
— Мне нужно видеть министра внутренних дел, — сказал Маркс первое, что пришло в голову.
— Кабинет господина Шмитта на другой стороне Фрухтхалле, — с готовностью ответил чиновник и даже поспешно встал из-за стола,
— Спасибо, я найду сам. — Маркс предупредительно поднял правую руку и повернулся.
Когда он закрывал дверь, до его ушей донеслось:
— А кто знает из вас, господа, какая разница между генеральской дочкой и триадой Гегеля?..
Заходить в кабинеты больше не хотелось. "Может быть, в самом деле посетить министра внутренних дел? — подумал Маркс. — Какой-то Шмитт…"
Кабинет министра он нашел легко. Попросил секретаря доложить.
— Просто доктор Маркс, и все? — переспросил секретарь.
— Можете добавить "из Кёльна".
Через три минуты секретарь вернулся и почтительно сказал:
— Господин министр вас ждет.
Маркс вошел в кабинет и остановился у порога. За столом сидел человек с очень знакомым лицом. "Где я его видел? И ведь совсем недавно!"
Человек поднялся из-за стола навстречу посетителю.
— Господин премьер-министр Маркс? — сказал он и весело рассмеялся.
Ах, вот оно что! Сразу все вспомнилось. Это был тот самый посланец пфальцского правительства, который ворвался в зал во время обеда в отеле "Париж" и принял Маркса за премьер-министра вместо Брентано. Маркс тоже засмеялся:
— Премьер-министром я пока не стал. А вы давно в министерском кресле?
— Второй день.
Шмитт пожал руку Марксу, усадил его против себя, и не успел гость опомниться, как на столе, мгновенно освобожденном от бумаг, появилась бутылка вина и два бокала.
— Благодарю, я пить не буду.
Но Шмитт все-таки разлил вино и поднял свой бокал:
— У меня, господин Маркс, есть прекрасный тост, поднимите все-таки сосуд с этим райским напитком.
— Нет, это совершенно исключено.
— Знаете, за что я хочу выпить? За нашу совместную работу! Я предлагаю вам стать моим заместителем.
— О нет! Это никак не входит в мои планы.
— Но отчего же? Уж раз вы здесь… По образованию вы, как и я, юрист. Кому же, если не нам, юристам, возглавить это министерство?
Шмитт долго, едва ли не целый час, уговаривал Маркса, предлагал ему и другие высокие должности, уверял, что может добиться даже его назначения на пост заместителя премьер-министра, но Марке оставался непреклонен. Шмитт с огорчения выпил всю бутылку один, и они расстались.
Когда Маркс выходил из Фрухтхалле, отряд гражданского ополчения все еще продолжал маршировать…
Выполняя свою долю общего плана, Энгельс направился первым делом к Фридриху Аннеке, командующему артиллерией. Он считал весьма отрадным фактом то, что столь важный пост доверен именно Аннеке, члену Союза коммунистов, недавнему офицеру, профессиональному артиллеристу.
Вчерашний
— А что можно сделать? Французское правительство запретило вывоз в Баден и Пфальц всякого оружия. Мы послали тайных агентов в ту же Францию, в Бельгию, и они уже кое-что закупили, но как ввезти?..
— Как ввезти? А разве перевелось бессмертное племя контрабандистов?
— Контрабандистов? Но это же…
— Ах, ваше правительство ими брезгует? А как вы будете выглядеть перед лицом до зубов вооруженного врага? Вы об этом думаете? Ваши агенты во Франции давно могли бы доставить оружие в Сааргемюнд и Лаутербург. А там, насколько мне известно, контрабандистов всегда хватало.
— Допустим, так. Но ведь орудия через границу тайно не переправишь.
— Да? — усмехнулся Энгельс. — Ты плохо знаешь контрабандистов. Они тебе слона переправят, только заплати как следует. Это во-первых. А во-вторых, есть и другие источники пополнения орудийного парка.
— Это какие же? — удивился Аннеке.
— Ты видел коллекцию старых стволов, сложенную перед Фрухтхалле? Они не так уж стары и вполне могут сгодиться для мортир. Или ты опять брезгуешь?
Чем дальше, тем тяжелей становился разговор и все отчетливее вырисовывалась картина вялой бездеятельности и неспособности Аннеке руководить порученным ему делом. Когда все стало предельно ясным, Энгельс сказал:
— Вот что, друг. Союз коммунистов не может мириться с тем, что его член так нерадив и безответствен на столь важном посту. Чтобы не бросать пятно на наш Союз, ты должен оставить этот пост. В Кёльне мы защищали тебя на страницах "Новой Рейнской газеты" и в суде не для того, чтобы в Кайзерслаутерне ты порочил нас. До лучших встреч, подполковник.
Холодно расставшись с Аннеке, Энгельс долго бродил по городу, внимательно приглядываясь ко всему, что делалось и не делалось для обороны. Во второй половине дня, устав и проголодавшись, он зашел в казино пообедать. Сев за столик и сделав заказ, Энгельс попросил лакея дать газеты. Тот извинился, сказал, что есть свежие номера только местного "Вестника города и деревни", органа пфальцского правительства, а другие газеты все старые.
— Что ж делать, посмотрим, какие есть.
Лакей принес сегодняшний "Вестник", сравнительно свежие номера "Франкфуртской газеты", "Газеты Карлсруэ" и пятидневной давности "Кёльнскую газету". С нее, со старой знакомой "Кёльнской", Энгельс и решил начать чтение. Но первое же сообщение, которое он прочитал, заставило его поспешно встать из-за стола, отказаться от обеда и пойти искать Феннера фон Феннеберга, главнокомандующего и начальника штаба пфальцской армии. Оказалось, что он располагался в доме недалеко от Фрухтхалле.