Эоловы арфы
Шрифт:
Первым из командования, кого встретили прибывшие, оказался Людвиг Шлинке, недавний прусский офицер, затем торговец, а ныне генерал-квартирмейстер. Он сказал, что утром вся армия двинется на Зеккинген, а там через Рейн в Швейцарию.
– Где Зигель?
– раздраженно спросил Виллих, не вдаваясь в дальнейшие расспросы.
Шлинке объяснил.
Дом, в котором расположился главнокомандующий, был в центре деревни. Часовой не хотел впускать пришедших, ссылаясь на позднее время и на какой-то запрет, но Виллих просто оттолкнул парня,
В большой, плохо освещенной комнате Зигель сидел над картой в позе человека, мучительно ищущего решения. Он не удивился вошедшим. Энгельс подумал, что он не удивился бы сейчас, пожалуй, и тому, если бы вошел генерал фон Пёйкер или даже сам принц Вильгельм.
– Чем обязап, господа?
– только и спросил Зигель.
– Что ж, господин главнокомандующий, удираем за Рейн?
– без околичностей бросил Виллих.
– Зачем такие слова?
– вяло возразил Зигель.
– Не удираем, а отходим на правый берег Альба.
– Точнее, к Зеккингенскому мосту?
– Дело покажет, а пока - за Альб. Там, во-первых, есть возможность занять сильную позицию, ту самую, которую генерал Моро в 1800 году занимал против австрийцев. Во-вторых, туда же идет и дивизия...
– Зигель запнулся и поправился: - Отряд Долля, с которым мы соединимся.
– Позвольте заметить, - вмешался Энгельс, - что в данной ситуации сильная позиция Моро едва ли может быть нам полезна.
– То есть как это?
– встрепенулся Зигель.
– Откуда вы знаете?
– Из истории, господин главнокомандующий, из истории, - вздохнул Энгельс.
– И, конечно, из того, что происходит сейчас. Дайте карту.
Энгельс наклонился над картой, взял карандаш и показал, где полсотни лет назад стоял французский генерал, а где австрийцы. Выходило, что позиция Моро действительно была сильной и ее можно сейчас занять, но она обращена не в ту сторону, откуда, по всем данным, следует ожидать врага. Зигель был смущен.
– Но... хорошо, - замялся он.
– И все-таки надо идти за Альб. Там мы встретимся с Доллем...
– Если он уже не перемахнул через Рейн, - насмешливо сказал Виллих.
– Какие основания, полковник, у вас так думать?
– вскинулся Зигель.
– А есть ли у вас основания думать иначе? Ведь у вас давно уже нет никакой связи с его отрядом. Так?
– Да, вот уже три дня, но...
– Одним словом, - бесцеремонно перебил Виллих, - все ваши расчеты построены на песке. Если завтра вы кинетесь к Зеккингенскому мосту, то пруссаки могут смять вас а опрокинуть в Альб или Рейн. И на вашей совести будет гибель всего, что осталось. Поэтому выход один.
– Виллих взял карандаш и наклонился над картой.
– Надо повернуть обратно и идти на Гриссен...
– Нет, я с этим не согласен. Зачем?
– Затем, чтобы без паники, спокойно отойти вот на этот последний клочок баденской земли, со всех сторон окруженный швейцарской территорией.
– Виллих обвел карандашом то место, о котором говорил.
–
– И что, и что?
– засуетился Зигель.
– В этой горловине мы займем оборону и дадим последний бой пруссакам. Фланги у нас будут прикрыты швейцарской границей, которую на сей раз пруссаки нарушить не посмеют: швейцарцы этого не допустят. А если пруссаки все-таки решатся, то возникнет весьма благоприятная для нас перспектива втягивания Швейцарии в войну.
– Но разве мы сможем теперь противостоять неприятелю? Нет! Как главнокомандующий...
– Позиция у Бальтерсвейля будет как раз во многом выгодна для наших войск. На столь узком пространстве противник не сможет в полной мере использовать преимущества своего огромного численного превосходства. А высоты за Бальтерсвейлем очень удобны для нашей артиллерии.
– Но зачем этот последний бой?!
– почти с отчаянием выкрикнул Зигель.
– Энгельс, объясни ему.
– Виллих устало махнул рукой и отошел от стола.
– Только отступление с боем дает максимальные шансы на спасение наибольшего числа наших людей, - жестко проговорил Энгельс.
– Ожидание боя будет держать отряды в напряжении, задержит их окончательную деморализацию. В противном же случае, то есть в случае простого бегства, деморализация завершится мгновенно, и уж тут мы полностью окажемся во власти прихоти пруссаков. Они, конечно, по лености или по трусости могут не тронуть нас и беспрепятственно выпустить за границу, но более вероятно, что они кинутся за хаотично бегущим противником, и тогда наше положение будет отчаянным. Разве не ясно?
– И все же я отдал приказ об отходе за Альб, и я его не отменю.
Виллих, стоявший в сумраке у дальней стены комнаты, вдруг сделал несколько больших быстрых шагов, вышел на свет и зло проговорил:
– Нет, вы его отмените!
– Полковник Виллих! Я тут главнокомандующий!
– Младший лейтенант Зигель! У вас осталась последняя возможность предпринять разумное действие и тем несколько поправить свою репутацию. Садитесь и пишите новый приказ.
Зигель еще поартачился с четверть часа, а потом все-таки взял бумагу и написал приказ о марше на Гриссен и Бальтерсвейль.
Переход из Тингена и его окрестностей в район Ештеттен, Бальтерсвейль, Лотштеттен армия совершила беспрепятственно. Отряд Виллиха, по обыкновению приняв на себя обязанности арьергарда, следовал за войском, прикрывая его от опасности внезапного удара.
Десятого июля все повстанческие силы, включая отряд Беккера, сосредоточились в заданном районе и стали лагерем. Виллих на высотах за Бальтерсвейлем тотчас выбрал позиции для артиллерии.
Главная квартира расположилась в Лотштеттене. Здесь десятого июля состоялся последний военный совет. Обсуждался один вопрос: готовиться к обороне, к бою или уходить за Рейн.