Эоловы арфы
Шрифт:
ГЛАВА ПЯТАЯ
Молодое майское солнце, играя разноцветными стеклами стрельчатых окон, вливалось в зал ратуши. В его сильных и чистых лучах то там, то здесь мелькала большая черно-оранжево-голубая бабочка. Откуда она тут взялась? Право, можно было подумать, что это и не бабочка вовсе, а несколько ярких кусочков оконных стекол, сплавленных воедино солнцем, ожили под его весенними лучами и пустились в радостный легкий полет.
Но люди, сидевшие в зале, не видели, как красива игра света, и даже бабочка, иногда попадавшаяся им на глаза, не вызывала у них ни удивления, пи любопытства, ни желания разгадать, как она сюда попала. Им было не до того. Они собрались в этом
Шел третий день восстания в Эльберфельде. Оно было вызвано резким недовольством, которое охватило широкие круги населения в связи с тем, что правительства некоторых немецких государств, прежде всего Пруссия, отказались признать общегерманскую конституцию, выработанную Всегерманским Национальным собранием во Франкфурте-на-Майне и принятую им двадцать восьмого марта этого года. Конституция носила весьма умеренный либеральный характер, но властители Пруссии и Саксонии, Баварии и Ганновера не желали предоставить народу даже ничтожные крохи демократических свобод. Борьба за признание имперской конституции стала знаменем всех демократических сил. Немецкая революционная волна, казалось совсем обессиленная и затухшая, вдруг снова пошла на подъем. Третьего мая восстание вспыхнуло в саксонской столице Дрездене. В Бадене и Пфальце, в Вюртемберге и Франконии происходят массовые собрания, на которых ораторы открыто призывают довести дело до конца, добиться своего с помощью оружия. И сама Пруссия была в таком же возбужденном состоянии, особенно промышленные города Бергско-Маркского округа: Эльберфельд, Изерлон, Золинген, Хаген и их окрестности. Клятвы победить или погибнуть вместе с Франкфуртским собранием, пойти на любые жертвы ради имперской конституции заполняли все газеты, раздавались во всех клубах и пивных.
Власти направили из Кёльна в Эльберфельд один батальон 16-го полка, эскадрон улан и два орудия. Отвергнув предложенные муниципальным советом переговоры, позавчера, девятого мая, в среду, войска вступили в город. Тут-то и произошло то, о чем большинство членов Комитета безопасности не могут вспоминать без ужаса...
Пройдя по главной улице, войска построились около ратуши. Из собравшейся огромной толпы в солдат полетели камни. В окнах тюрьмы, примыкающей к самой ратуше, показались лица заключенных. Это были в основном рабочие Золингена - шестьдесят девять человек, вот уже год ждущие суда: их обвинили в разрушении сталелитейного завода. При виде изможденных лиц заключенных в толпе раздались возгласы: "Свободу золингенцам!" Люди устремились к тюрьме, ворота поддались их напору, и заключенные один за другим стали выходить на волю. Вдруг командир правительственных войск спохватился и отдал команду стрелять: последний заключенный, выходивший из ворот тюрьмы, упал с простреленной головой.
Толпа разбежалась от тюрьмы с кличем "На баррикады!". С поразительной быстротой подступы к центру города были забаррикадированы. Тогда командир правительственных войск решил пустить в дело пушки. Но артиллеристы стреляют слишком высоко, вероятно нарочно. Возмущенный нерешительностью других офицеров, инициативу взял на себя командир 8-й роты капитан фон Уттенхофен. Выйдя вперед, он скомандовал своим солдатам: "Внимание!" В ответ на это вооруженные рабочие крикнули из-за баррикады солдатам: "Не стреляйте! У нас общий враг - ваши офицеры!" Один из рабочих предупредил Уттенхофена: "Если ты скомандуешь "Готовьсь!", мы уложим тебя на месте!" Но капитан был упрям, да, видно, и не из робких.
Войска не ожидали такого оборота дела и поспешно отступили, даже не забрав с собой труп капитана. Офицер, принявший командование, отдал приказ покинуть город и расположил войска лагерем в часе ходьбы от заставы.
Воодушевленные успехом, восставшие всюду воздвигли баррикады, разогнали муниципальный совет и создали Комитет безопасности. Но Комитет, большинство в котором составили адвокаты, банковские служащие и другие представители мелкой буржуазии, испугался обретенной власти и потому пребывал в состоянии растерянности и пустых словопрений. Такое состояние царит и сегодня, одиннадцатого мая. Вот уже часа два члены Комитета поочередно встают и говорят, то и дело перебивая друг друга замечаниями, вопросами, смешками.
– Господа! Я думаю, что выражу мнение всех вас, если скажу: положение чрезвычайно опасное...
– Надо вступить в переговоры с членами муниципального совета...
– С бывшими?
– Ну как сказать?.. Да, с бывшими.
– Кто знает, где сейчас господин обер-бургомистр?
– Фон Карнап? Говорят, он уже удрал в Дюссельдорф.
– Удрал! Нельзя ли попочтительнее?
– По другим, более почтительным сведениям, он все еще сидит под перевернутой коляской, забросанной навозом...
– От имени Военной комиссии я заявляю со всей ответственностью: город к обороне не готов...
– Мы обязаны добиться признания законности нашей власти со стороны муниципального совета...
– Предлагаю включить пять членов совета в Комитет...
– Бывших?
– Да, да, черт возьми! Бывших!
– До сих пор мы не провели смотра преданных нам войск. Безобразие!..
– Господа! С радостью сообщаю, что вчера поздно вечером несколько купцов, владельцев красилен и фабрикантов передали на нужды нашего Комитета десять тысяч талеров...
– Купцы финансируют мятеж? Ха-ха!..
– Кто отвечает за состояние баррикад?..
– Военная комиссия...
– Я хочу знать, кто именно...
– Мы не должны допустить, чтобы камни Эльберфельда вновь обагрились кровью...
– Нас называют террористами и людоедами!..
– Нас сравнивают с Робеспьером и Дантоном!..
– Успокойтесь, сударь, уже не сравнивают.
– Надо как-то поощрить красильщиков за то, что они ни разу не прервали работу, даже в дни баррикадных боев...
– Хозяева их уже поощрили. Ведь никому из рабочих не платят так хорошо, как красильщикам...
– Восстание в Дрездене подавлено. Наши соседи - Бармен и Кроненберг, Леннеп и Лютрингхаузен - не примкнули к нам. Господа! Мы в одиночестве...
– Солдаты ландвера* колеблются, гражданское ополчение решительно против восстания. Кто же с нами?..
_______________
* Л а н д в е р - войска, составленные из запасников второй очереди, ополчение.
– А купцов и фабрикантов забыли?
...Резко распахнулась дверь, и в зал стремительно вошел Трост, один из членов Военной комиссии. Он почти подбежал к председателю Комитета безопасности Хёхстеру, плюхнулся рядом с ним в пустое кресло и стал что-то торопливо, взволнованно говорить ему на ухо. Все замерли, глядя на них. Некоторым было слышно, как бабочка два раза ударилась о стекло и забила крыльями. Побледневший Хёхстер наконец тяжело поднялся и негромко, даже вяло проговорил:
– Господа! Только что получено известие, что со стороны Золингена к нашему городу приближается большой отряд...