Энигмастер Мария Тимофеева

Филенко Евгений

– Что-то случилось? – спросил Ахилл.

– Померещилось, – сказала Маша.

– Здесь непременно должны быть привидения, – сказал Гектор, зловеще понизив голос.

– Куда же без них, – легко согласился Ахилл. – Собственно, мы уже пришли.

Завернув за угол, они оказались перед двухстворчатой бронированной дверью с угрожающего вида запорами.

– Это на случай вторжения недружественных пришельцев, – хмыкнул Гектор.

– Как видно, не помогло, – сказал Ахилл.

– Пришельцы могли прикинуться дружественными, –

сказал Гектор.

– Или не выглядеть пришельцами, – добавила Маша. – Ну что, готовы?

– Первый готов, – сказал Ахилл.

– Второй готов, – подтвердил Гектор.

– Третий готов, – сказала Маша. И, не удержавшись, фыркнула: – Звучит глупо. Будто мы с парашютами прыгать собрались!

– Таков порядок, – сказал Гектор значительным голосом.

– Мало ли что, – добавил Ахилл. – Вдруг за разговорами мы не заметили, как одного из нас похитили недружественные пришельцы. Кстати, сколько нас было вначале?.. Открывай, Мария.

Маша извлекла из нагрудной сумки мастер-ключ в виде жесткой черной карточки из пластика с синими металлическими вставками. Он был изготовлен специально для спецкомиссии в точном соответствии с описанием из архива Института космических исследований. Даже цепочка со звеньями в форме маленьких космических корабликов не была упущена. И кое-кому пришлось повозиться, чтобы правильно его запрограммировать. Маша провела ключом по панели сканера и отступила на шаг. Запоры с тяжким чмоканьем отомкнулись, створки неожиданно легко разошлись, в куполообразном помещении по ту сторону двери вспыхнул свет. В потревоженном воздухе плясали пылинки.

Переступив комингс, Маша прошла внутрь и остановилась напротив пульта между креслами первого и второго навигаторов.

– Кивилев, первый навигатор, сидел, положив руки на панель управления, – сказал за ее спиной Гектор. – Как будто собирался ввести команду на торможение.

– Я знаю, – сказала Маша, не оборачиваясь.

– Между прочим, – заметил Ахилл, оставшийся в коридоре, – команда была введена и выполнена.

– Не могла же мумия управлять кораблем, – сказал Гектор. – Значит, кто-то делал это за нее.

– Или что-то, – добавил Ахилл.

– Поэтому я здесь, – сказала Маша.

– Мы не будем тебе мешать, Мария, – обещал Гектор. – Если хочешь, я тоже выйду.

– Нет необходимости, – сказала Маша. – Никаких особенных ритуалов я выполнять не собираюсь. Я просто хотела увидеть своими глазами. А думать можно где угодно.

– Понятно, – сказал Гектор, который, однако же, ничего не понимал.

Он все же вышел в коридор. Наверное, ему было не по себе в этом прекрасно освещенном и медицински чистом склепе. Маша слышала, как он энергичным шепотом втолковывал Ахиллу: «Там негде спрятаться, понимаешь? Совсем негде! И потом, регистраторы бы все показали. Но на записях ничего нет странного. Совсем ничего!»

Гектор ошибался.

Потому что Маша, в отличие от него, видела все записи

внутренних регистраторов на главном посту. А не только те, к которым были допущены рядовые члены спецкомиссии.

Разумеется, регистраторы не могли работать все сто лет, что корабль провел в космосе. Они были настроены таким образом, что включались, когда экипаж занимал места, и выключались с его уходом. Присутствие экипажа было необходимо в критические моменты: при старте, при финише, при выполнении маневров возвращения и торможения. Все остальное время навигаторы, как и научный персонал экспедиции, должны были провести в гибернаторах.

На записях Маша видела, как навигаторы с шутливым облегчением оставили главный пост, когда «Луч» вошел в разреженную область пояса Койпера. Как они, бледные и не слишком здоровые на вид, вернулись каждый в свое кресло перед сближением с Проксимой Центавра. Только трое навигаторов, и никого больше. По существовавшим в ту пору правилам, никто посторонний не должен был переступать порог главного поста. Регистраторы старательно запечатлели напряженные лица навигаторов, негромкие реплики, многократно отработанные до автоматизма движения. И момент, когда жизнь оставила этих людей. Словно ее сдуло порывом ветра.

Стиснув зубы, Маша снова и снова пересматривала тот фрагмент записи. Она пыталась понять, что произошло.

Но понять такое было невозможно.

Только что человек был жив, смотрел перед собой живыми глазами, чему-то усмехался про себя живой усмешкой. Спустя мгновение лицо превращалось в посмертную маску, взгляд делался пустым и расфокусированным. Ничего вроде бы не менялось. За исключением одного: на место жизни заступала смерть.

Маневр вхождения в пределы звездной системы Альфа Центавра так и не был выполнен, звездолет летел дальше – в никуда.

Но экипаж не вернулся в гибернационные камеры, и спустя короткое время регистраторы выключились.

Поэтому компетентная часть спецкомиссии, не исключая Маши, знала, как далеко промахнулся «Луч» мимо своей цели и в какой точке мироздания совершил разворот. Но что там, в этой точке с известными галактическими координатами, произошло, и почему неуправляемый звездолет вдруг решил воротиться домой, можно было только гадать.

Или поручить разгадку энигмастеру двадцати четырех лет от роду, с профессиональным опытом, близким к нулю.

Маша подозревала, что личный состав спецкомиссии относился к ней с симпатией, поскольку никто не верил, будто ей удастся разобраться в этой странной истории. Дело выглядело безнадежным. А энигмастеры не умеют заглядывать в прошлое и видеть то, чего никому не дано увидеть. Они такие же люди, оперируют тем же объемом информации. Интуиция и воображение не всесильны. А от симпатии до сочувствия рукой подать.

Маша еще раз оглядела вогнутые стены в белой упругой обивке под кожу.

– Ничего мы тут не найдем, – сказала она с тяжким вздохом.