Эндшпиль
Шрифт:
– Для посадки годится, – упрямо повторила девушка. – Тебе будет вполне достаточно этой полосы. Ведь на британских авианосцах они ничуть не больше, не так ли?
– Похоже, она поймала тебя, старик, – усмехнулся Джексон.
– С наклоном в тридцать градусов? – съязвил Микс. – Кроме того, даже если нам удастся приземлиться и не врезаться в это горящее здание, темные участки на лужайке.., а она в основном погружена во тьму.., там могут быть сучья, ямы, декоративные камни... Это безумие.
– Я голосую “за”, – сказала Натали. – Мы должны попытаться найти там Сола.
– Да, – поддержал ее Джексон.
– Какое, к черту, голосование? – не веря своим ушам, возмутился Микс. – С каких это пор
Натали подмигнула Джексону и решила рискнуть.
– Да, – кивнула она.
– Ага! – воскликнул Микс. – Я так и знал. Ну что ж, мальчики и девочки, ставлю вас в известность, что вы совершаете полет с единственным заслуженным социалистом Дорчестерского округа. – Он достал сигару из кармана рубашки и пожевал ее. – А, какого черта! – сказал он наконец. – Все равно нам не хватит топлива на обратную дорогу.
***
С приглушенным двигателем самолет начал плавно падать на скалу, белевшую внизу в свете звезд. Натали никогда еще не испытывала такого возбуждения. Затянув пристежной ремень так туго, что едва можно было дышать, Натали склонилась вперед и вцепилась в консоль, когда вершины скал устремились на них с захватывающей дух неожиданностью. Через сто футов она поняла, что “Сессна” просто неминуемо должна разбиться о скалы.
– Встречный ветер нам здорово поможет, – проворчал Микс, вытравил дроссель и осторожно выжал ручку управления. Они миновали вершину скалы на высоте десяти футов и погрузились во мрак, царивший между высокими деревьями. – Мистер Джексон, сообщите мне, когда этот корабль повернет назад.
Джексон со своего сиденья издал нечленораздельный звук.
До первого освещенного участка оставалось ярдов тридцать, когда Микс выпустил шасси. Он посадил “Сессну” в самом начале освещенной полосы. Посадка оказалась жестче, чем могла представить себе Натали. Она ощутила вкус крови во рту и поняла, что прикусила язык. Через секунду они уже неслись в темноте, чередующейся с полосами света. Натали подумала о стволах рухнувших деревьев и декоративных камнях.
– Пока неплохо, – заметил Микс. Самолетик проскакал по очередному освещенному участку и вновь нырнул во тьму. Натали казалось, что они карабкаются по вертикальной стене, выложенной булыжником. Тут в правом шасси что-то зазвенело и застучало, и “Сессну” занесло вбок, так что она чуть не перевернулась на скорости пятьдесят миль в час. Микс дергал за дроссель, тормоза и педали управления, как обезумевший органист. Наконец самолет выровнялся и выкатился на последний освещенный участок. Южная стена горящего дома летела им навстречу с угрожающей скоростью.
Они пересекли участок рыхлой земли, подпрыгнув, повернули так, что правое крыло прошло над краем воронки, и увидели, что от патио их отделяет не более пятнадцати футов. Порывом поднятого “Сессной” ветра сорвало навесной зонтик над столом, и он кувырком полетел в сторону.
Микс умудрился остановить самолет в наклонном положении. Натали казалось, что даже горнолыжные трассы, на которых ей приходилось бывать, были менее крутыми. Пилот вытащил изо рта сигару и недоуменно уставился на нее, словно только сейчас обнаружил, что она не зажжена.
– Все свободны и могут отдохнуть, – объявил он. – Кто не вернется через пять минут или при первом появлении противника, пойдет домой пешком. – Из кобуры, лежавшей между сиденьями, Микс вытащил инкрустированный револьвер 38-го калибра и поднял дуло вверх, имитируя салют. – Да здравствует революция!
– Пойдем. – Натали никак не могла расстегнуть свой ремень и открыть дверцу. В результате она просто выпала из самолета, увлекая
– Куда? – прокричал он, перекрывая рев все еще вращавшегося пропеллера. – Думаю, наше прибытие заметили. Так что лучше поторопиться.
Натали кивнула в направлении главного зала. Свет в этой части особняка не горел, но рыжие отблески пламени очерчивали неясные тени в дымном пространстве за развороченными панорамными дверями. Джексон пробрался по разбитым плитам патио, ногой толкнул главную дверь и включил свой армейский фонарик. Сквозь густой дым луч высветил огромный зал, выложенный черно-белыми плитками, усеянными бесчисленными осколками стекол и кирпичей. Натали с поднятым вверх “кольтом” двинулась вперед. Чтобы было легче дышать, она прижала к лицу носовой платок. Слева, в конце зала, виднелись два стола, заставленные едой, напитками и перевернутыми горами электронного оборудования. На полу между столами и дверью было что-то разбросано. Сначала Натали показалось, что это тюки с грязным бельем, но затем до нее дошло, что это трупы. Джексон, освещая себе дорогу фонариком, осторожно подошел к ближнему из тел. Это оказалась та прекрасная азиатка, которая была в машине с Тони Хэродом, когда три дня назад Сол встречался с ним в Саванне.
– Не свети ей в глаза, – донесся из темноты знакомый голос. Натали присела и развернула дуло револьвера на звук голоса, а Джексон перевел в том же направлении луч фонарика. У перевернутого кресла на полу, скрестив ноги, сидел Хэрод, рядом с ним лежали еще какие-то тела. На коленях он держал наполовину опорожненную бутылку вина.
Натали приблизилась к Джексону, передала ему “кольт” и взяла фонарик.
– Он использует женщин, – сказала она, указывая на Хэрода. – Если он шевельнется или я начну вести себя странно, убей его.
Хэрод мрачно покачал головой и сделал большой глоток из бутылки.
– С этим покончено, – произнес он. – Навсегда. Натали посмотрела вверх. Сквозь разрушенную крышу виднелись звезды. Судя по звукам, где-то работала автоматическая противопожарная система, но на втором и третьем этажах продолжало бушевать пламя. Вдали слышался треск автоматных очередей.
– Смотри! – крикнул Джексон. Луч фонарика осветил три тела рядом с массивным креслом.
– Сол! – закричала Натали и бросилась вперед. – О Господи, Джексон! Он мертв? – Она оттащила Сола в сторону, с трудом отцепив его руки от рубашки лежавшего под ним мужчины. Натали сразу поняла, что это был оберст – Сол показывал ей газетные вырезки с фотографиями Уильяма Бордена из своего архива – но теперь его искаженное почерневшее лицо и вылезшие из орбит глаза, его покрытые старческими пятнами руки, скрюченные, как когти, казались нечеловеческими и абсолютно неузнаваемыми.
Джексон опустился на колени рядом с Солом, нащупал его пульс, поднял веко и поднес фонарик поближе. Натали видела только кровь, кровь, покрывавшую лицо, плечи, руки, горло и одежду Сола. Она не сомневалась в том, что он мертв.
– Он жив, – сказал Джексон. – Пульс слабый, но прощупывается. – Он расстегнул комбинезон Сола, осторожно перевернул психиатра и при свете фонарика осмотрел его. Затем открыл свою сумку, приготовил шприц, ввел иглу в левую руку Сола, снова перевернул его и стал накладывать повязку. – О Боже, – прошептал Джексон. – У него два пулевых ранения. С ногой ничего страшного, но надо как-то остановить кровотечение в плече. И кто-то здорово потрудился над его рукой и горлом. – Он глянул на приближавшиеся языки пламени. – Надо выбираться отсюда, Натали. В самолете у меня есть плазма. Поможешь мне?