Эндор II
Шрифт:
— Однако! — заметил я, стоя перед вонзившимся в землю таким знакомым ранее оружием. Тело стонало. Как же не хотелось нагибаться за ним! Но я шикнул сам на себя, скомандовал и потянулся к огромной рукояти: — Глаза боятся, а руки действуют.
И кое-как мне удалось поднять топор до уровня своего пояса, благоговейно взирая на блестящее лезвие.
— Твой бескомпромиссный вид и мои знания великих воинов! Вместе мы поднимемся до вершин! — произнёс я пламенную речь и вознамерился во что бы ни стало провести круговой удар. Только вот крутануться
— Ну-ну, Лёха! Ну-ну!
Я хмыкнул.
— Ты это, не забывай, с кем говоришь!
Топор молчал.
— То-то же!
Я был так увлечен раздумьями и общением с топором, что не сразу заметил приблизившуюся тень с человеческим силуэтом, а когда заметил, резко вскинул глаза. Резко вскинуться самому просто не нашлось сил.
Надо мной стоял среднего роста загорелый старичок в сером балахоне. Голову нежданного гостя украшала редкая седина, а лицо – курчавая козлиная бородка.
— А ты на стиле, старик, — отметил я, приподнимаясь и протягивая ему руку. — Лёха!
Тот улыбнулся, крепко пожал мне руку и заговорил бархатистым голосом.
— У тебя тоже, смотрю, свой стиль в обращении с топорами, — серые глаза старца смеялись.
— Ты всё видел, — безучастно пробормотал я. Чтобы испытывать чувство стыда, у меня просто не было сил. Я стал одеваться: негоже при посторонних находиться в одной набедренной повязке.
— С момента твоего пробуждения я наблюдаю за тобой.
Я криво улыбнулся и произнёс, желая сменить тему разговора.
— А ты кто, старик, и где я?
Старик молча подошёл к моим пожиткам, сунул их в мешок, невесть откуда взявшийся, потом закинул мешок на плечо и, сказав лаконично, — Пойдём, — уверенно зашагал в сторону леса.
Некоторое время я смотрел вслед удаляющемуся незнакомцу с моими вещами. Делать нечего. Придётся идти за ним. Покряхтывая, я поднялся и осторожно двинулся на не слушающихся ногах за странным типом. Постепенно, ноги пришли в порядок, и я нагнал старца.
— На самом деле, я не так хотел начать разговор, — начал я, всматриваясь в лес, который обступил со всех сторон их тропинку, — просто на меня столько всего навалилось в один момент, и остались одни вопросы. Где я, как я сюда попал, что с моими друзьями…
Старик поднял руку, прерывая меня.
— Знаю, — просто сказал он, и всё.
Я пожал плечами. Что ж, пойдём молча, раз так.
Так мы шли и шли по тропинке сквозь лес. Что за деревья нас окружали, я не знал. Дуб, береза, хвойники, да кому это надо: не о том сейчас думается.
Зато как дышится.
Я глубоко вдохнул воздух в лёгкие. Благодать. Даже как будто легче стало.
Топали мы молча минут пятнадцать, пока не вышли на опушку с двухэтажным домиком в её середине. Метровый частокол служил для разграничения территории – и только:
Пара дворовых собак встретили меня «весело» – рыча и гавкая, что есть мочи. Но, когда старец поднял на них кулак, псы сразу же мирно завиляли хвостами и стали принюхиваться к моим ступням. Через мгновение собаки отбежали от меня, как от заразы.
Старик внимательно посмотрел на меня, потом на мои стопы. Я лишь пожал плечами.
Наконец, мы вошли в дом.
Попали мы в квадратную гостиную, в центре которой стоял диван с небольшим столиком перед ним. На диване лежал лук с колчаном стрел: на случай непрошенных гостей, видимо. Справа виднелась кухня с прилегающими к ней «удобствами». Слева – лестница, ведущая наверх.
Одну деталь на диване я не сразу приметил: за изгибом лука лежал сжавшийся меховой комочек.
— Пуся! — радостно вскрикнул я и взглянул на старца. Тот кивнул с улыбкой и положил сумку с моими пожитками на стол. В один прыжок я оказался у дивана и сел рядом с белочкой. Но та, к моему удивлению, отреагировала на меня не так бодро, как я ожидал. Она устало подняла головку, угукнула и неторопливо залезла мне на колени, а после сразу, удобно расположившись и укрывшись хвостиком, засопела.
— Что с тобой?! — в шоке от происходящего, я встревожено смотрел на неё. Странное дело.
— Постарела, бедняжка, — участливо объяснил старец, тоже усаживаясь на диван. Лук со стрелами он убрал на стол.
— Постарела? — переспросил я, поглаживая белочку. — Как постарела?!
— Ну, система ушла, все и постарели. Ты ж не знаешь, сколько ей было лет, когда ты её встретил. Повезло, что она ещё жива, а если бы ей было тридцать, представляешь?
— Точно! — хлопнул я по лбу, осознавая. — Система же ушла. Блин. Всё время забываю.
Старик кивнул понимающе, но ничего не добавил.
Я смотрел на белку и был готов расплакаться, но усилием воли держался.
— Я тебя понимаю. Крепись!
— Знаешь, что хуже всего? — я вздохнул. — Теперь она простая белка, и я не смогу с ней общаться. Она была мне другом, товарищем, понимаешь?!
— Ещё как, — старик ласково взглянул на белочку, — она и сейчас твой друг, в огонь и воду пойдёт за тебя. Только вот, — он развёл руками, — молча. Диалогов как раньше, у вас не будет.
— Я никогда в ней не сомневался, — кивнул я, — но что можно сделать, чтобы вернуть её? Может, тебе известен способ? — с надеждой спросил я.
Тот лишь пожал плечами.
— Вернуть систему. Наверное.
— Да как?! Я даже не понимаю, как она погибла. Где она находится, и вообще, система разве одушевлённый объект?
— Не знаю! Знаю то, что и все.
— Понял. А что знают все?
— В общем, — начал старик, — вчера вечером явился ко мне маг Флавий, глава круга воздуха, в руках он принёс белочку.