Энди
Шрифт:
Энни выскользнула из постели и облачилась в домашний халат и доживающие свой век, потерявшие рант комнатные туфли.
Марти говорил так и в другие дни, но в душе слабо верил в это. Но в это утро он искренне ощущал радостное великое чувство, щекотавшее его изнутри. Да, он мог это чувствовать, он знал, что наконец получит новости, которых так ждали и он и его семья. Это должна была быть новость о том, что он снова сможет работать. Он со своей всемогущей степенью магистра психологии не мог устроиться даже посудомоем, не говоря уже о месте
Если его внутреннее чувство не обманывало, то скоро он сможет отбросить эту жизнь, по крайней мере, на время. Марти ждал ответа на его заявку на место профессора в Мемориальном университете на Ньюфаундленде. Прошло три недели с тех пор, как он послал запрос через своего давнего друга Джона Госса. Он сам читал там лекции и сказал Мартину, что не стоит беспокоиться, так как он имел там кое-какое влияние.
Прошли три долгие недели, он уже начал тревожиться. Марти надеялся, что Джон позвонит ему сегодня.
– Два яйца или три? – из кухни послышался голос, более бодрый и веселый, чем раньше. Может быть, погода влияет на настроение людей? Он не был убежден в этом. Марти знал, что если в нем возникало немного радости, то это отражалось и на Энни.
«Разум возвращается к человечеству», – пробормотал он, хотя рядом не было никого, кто мог бы его услышать.
– Давай четыре, – весело закричал он. Он хотел, чтобы это утро было счастливым, им совершенно не нужны были ссоры и споры по пустякам.
– Я чувствую себя сегодня как поросенок.
– Хрю-хрю, маленькая свинка. Разбуди своих детишек.
– Хрю-хрю, – напевал он, достаточно громко, чтобы Энни могла слышать.
Он постучал острыми костяшками пальцев в одну из деревянных дверей в холле.
– Поднимайся и свети.
Совершив короткий прыжок через холл к другой двери и пару раз постучав, он открыл ее. Сложив руку рупором, Марти запел во всю силу своих легких.
– Мартин! – он услышал голос из кухни. – Перестань! Вокруг нас люди, с которыми тоже надо считаться. Если наверху начнут стучать, с потолка будет падать штукатурка.
– Уверен в этом. Но они наверняка уехали на уик-энд, как и всегда.
Действительно, из тех, с кем надо считаться, остались только люди в одном из магазинчиков внизу. Но будь он проклят, если он даст им покой. Они определенно не выказывали своей предупредительности к нему, открываясь около шести каждое утро и начиная хлопать чем попало. Он не мог понять, зачем они должны открываться так рано каждое утро. Только два-три местных жителя заглядывали к ним часов в девять за дозой кофеина «разбуди меня» и утренней газетой. Несомненно, столь малое число посетителей не давало оснований открываться в такую рань.
Он
– Папа!
– Что?
– Что ты делаешь? – сонно спросил мальчик. – Сегодня же суббота!
– Меня это не волнует. – Он схватил конец одеяла и, как фокусник, сдергивающий салфетку со стола, легко стянул его с кровати.
– О, папа, – проговорил мальчик жалобно-плаксивым голосом, – почему я должен подниматься так рано, если ты позволяешь Джейн все еще спать?
– Вовсе нет. – Мартин направился к двери и внезапно обернулся. – Я хочу, чтобы ты пошел и разбудил свою сестру. А потом торопитесь завтракать. И не забудьте умыться.
Мальчик лениво слез с кровати и побрел в комнату сестры. Он был недоволен отцом. Он не любил по утрам делать зарядку – у него не было лишнего веса, который он хотел бы сбросить. Кроме того, он играл в футбол с друзьями, и там были все упражнения, которые были ему нужны. Это было больше, чем когда-либо делал его отец. Мальчик тихонько подошел к комнате сестры.
– Ты не спишь, Джейн? – он слышал, как она ворочается в кровати.
– Что тебе нужно, Шен?
– Папа просил разбудить тебя, – проговорил он зевая. – Он хочет, чтобы мы пошли умываться. Кажется, мы будем сегодня завтракать.
Обычно они не вставали так рано в субботу и ели первый раз во время раннего ланча.
– Что за ужасающий шум слышался только что из твоей комнаты?
Мальчик услышал, как сестра встала с постели, шаркая ногами по полу. Она ходила смешно, как дети в кино, которое он смотрел, с капитаном Кирком. Он мечтал, чтобы она была похожа на них и могла бы парить в воздухе и рисовать изящные картинки.
– Это был папа, он пел как один из этих швейцарцев.
Джейн вышла из комнаты, уже одетая в свитер и джинсы. Когда-нибудь она их снимает? Шен не был уверен. Это была как бы ее вторая кожа. Ее светлые вьющиеся волосы были взъерошены, а лицо выглядело так, словно она проспала тысячу лет.
– Черт! Я ненавижу просыпаться в такую рань по выходным. Почему, интересно, они решили поднять нас так рано?
– Я не знаю. – Шен пошел за Джейн в ванную комнату. У них было две ванные в доме. Одна для женщин, другая для мужчин. Они не должны были выстраиваться в очередь, как в некоторых телефильмах.
– Может, родители хотят пойти в гости или еще что.
Теплая вода текла по лицу Шена, капая на его суперменскую пижаму...
– Не будь глупым, маленькая обезьяна. – Джейн держала полотенце перед собой, опасаясь неизбежной мести Шена. – Куда мама с папой пойдут в такой час? Они никогда не ходили в гости по субботам.
Стараясь казаться спокойным, Шен наполнил холодной водой кружку. Это была война, и не было правил во время боя. Он увидел, как Джейн выглядывает из-за полотенца, поднес кружку ко рту и, быстро махнув рукой, выплеснул воду ей на макушку.