Эндер в изгнании
Шрифт:
– Ты упустил из виду парочку аспектов, – заметила Валентина.
Питер сверкнул на нее глазами. Он терпеть не мог, когда сестра указывала на его ошибки, но к ней приходилось прислушиваться, поскольку она часто оказывалась права. Хотя обычно он делал вид, что уже думал об ее возражениях.
– Во-первых, ты принимаешь как данность, что Эндер хочет вернуться.
– Разумеется, он хочет домой.
– Ты этого не знаешь. Мы его не знаем. Во-вторых, ты принимаешь как данность, что, если он вернется, он окажется этаким мальчиком-паинькой
– Мы оба видели записи из зала суда, – сказал Питер. – Эти мужики обожают Эндера Виггина. Это было видно во всем, что они говорили и делали. Для них важнее всего было защитить его. Точь-в-точь как делали остальные, когда Эндер жил здесь.
– На самом деле здесь он никогда не жил, – сказала Валентина. – Мы переехали после его отлета, забыл?
Глаза Питера вспыхнули снова.
– Эндер делает так, что люди хотят за него умереть.
– Или убить его, – с улыбкой заметила Валентина.
– Эндер вызывает любовь у взрослых.
– Итак, мы вернулись к первой проблеме.
– Он хочет домой, – сказал Питер. – Он человек. Людям свойственно желание возвращаться домой.
– Но где его дом? – спросила Валентина. – Больше половины своей жизни он провел в Боевой школе. Что он вообще помнит о жизни с нами? Старшего брата, который без конца его изводил, угрожал убить…
– Я извинюсь, – сказал Питер. – Я действительно сожалею, что так себя вел.
– Но ты не сможешь извиниться, если он не вернется. Кроме того, не забывай: он умный. Умнее нас – ведь не просто так из нас троих в Боевую школу взяли только его. Поэтому он быстро сообразит, каким образом ты его используешь. Совет Гегемона – фи, что за гадость! Он не станет твоей марионеткой.
– Он натаскан на войну. Не на политику, – заметил Питер.
Его еле заметная улыбочка была такой самодовольной, что Валентине захотелось вмазать ему бейсбольной битой по физиономии.
– Не важно. Ты не сможешь вернуть его, что бы там ни написал Локк, – сказала Валентина.
– Это еще почему?
– Потому что не ты создаешь силы, которые пред ним трепещут и опасаются его возвращения. Ты их просто используешь. Люди не станут менять мнение, даже ради Локка. Кроме того, Демосфен будет против.
Питер посмотрел на нее удивленно и в то же время презрительно.
– О, я смотрю, мы начинаем работать на себя, да?
– Думаю, мне легче будет запугать людей, чтобы они оставили Эндера в космосе, чем тебе разжалобить их на то, чтобы его вернули домой.
– Мне казалось, ты сильнее всех его любишь. Думал, ты хочешь вернуть его домой.
– Питер, я хотела вернуть его последние семь лет, а ты был рад, что его здесь нет. Но теперь… вернуть его, чтобы он находился под защитой Совета Гегемона – то есть под твоим
– Подхалимами Локка, – поправил ее Питер.
– Я не стану помогать тебе возвращать Эндера домой, чтобы превратить его в инструмент для продвижения твоей карьеры.
– То есть ты предпочтешь обречь своего обожаемого младшего братика на вечное скитание в космосе, лишь бы поступить назло гадкому старшему брату? – спросил Питер. – Ух ты. Как я счастлив, что ты любишь не меня.
– В точку, Питер, – сказала Валентина. – Все эти годы я была игрушкой в твоих руках. Я точно знаю, каково это. Эндер это возненавидит. Я знаю, потому что я это ненавижу.
– Ты обожала все это – от и до. Быть Демосфеном… ты знаешь, каково чувствовать власть.
– Я знаю, каково чувствовать, как власть течет сквозь меня, прямо в твои руки, – сказала Валентина.
– Так вот в чем все дело? Тебе самой вдруг захотелось власти?
– Питер, ты идиот во всем, что касается людей, – тех, кого ты должен знать лучше всего. Я не говорю, что мне хочется твоей власти. Я говорю, что я ухожу из-под твоей власти.
– Ну и отлично. Я сам начну писать статьи за Демосфена.
– Ты не можешь притворяться Демосфеном. Люди поймут – что-то не так.
– Все, что делала ты, я…
– Я поменяла все пароли. Спрятала все учетные записи и деньги Демосфена, и ты не сможешь получить к ним доступ.
Питер посмотрел на нее с жалостью:
– Я найду все, если только захочу.
– Никакого толку тебе с этого не будет. Питер, Демосфен уходит из политики. Он собирается заявить о слабом здоровье и о том, что поддерживает… Локка!
Питер изобразил гримасу ужаса:
– Ты не можешь этого сделать! Локка уничтожит поддержка со стороны Демосфена.
– Видишь? У меня есть кое-какое оружие, которого ты страшишься.
– Но зачем тебе это? Все эти годы… и вдруг – бац! – и ты решаешь собрать все свои куклы и тарелки и покинуть чаепитие?
– Питер, я никогда не играла в куклы. Очевидно, ты играл.
– Ну хватит, – строго сказал Питер. – Я серьезно. Это не смешно. Давай вернем Эндера домой. Я не буду пытаться контролировать его так, как ты опасаешься.
– То есть так, как контролируешь меня.
– Да ладно тебе, Вэл, – сказал Питер. – Еще пару лет, и я смогу сбросить маску Локка, чтобы оказаться братом Эндера. Конечно, спасение его репутации мне поможет, но то же самое поможет и самому Эндеру.
– Думаю, тебе стоит за это взяться. За спасение репутации. Но не думаю, что Эндер должен вернуться. Я полечу к нему. Готова поспорить, мама с папой тоже полетят.
– Они не станут платить за твой космический круиз – и уж точно не за весь перелет на Эрос. В любом случае на это уйдут месяцы. Сейчас астероид по ту сторону Солнца.