Энчантра
Шрифт:
— Чёрт, — выругалась она.
Это было катастрофой. В Фантазме она спокойно проходила сквозь этажи, не испытывая ни малейших затруднений. Исчезать, становясь невидимой для мира, когда всё становилось слишком — было её единственным спасением, единственным способом оставаться в безопасности.
— Прекрасно. Значит, ты наконец поняла, насколько всё серьёзно, — удовлетворённо кивнул Роуин. — Думаю, пора отправиться в нашу спальню.
— Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду под «наша» спальня?! — вскипела она.
Он рванулся вперёд,
— Осторожней, — прорычала она. — Я кусаюсь.
Он сузил глаза:
— Да, я в курсе. — Он приблизился. — Прошу тебя говорить тише. Нокс сейчас в Аду с моим отцом, но к ночи он, скорее всего, будет слоняться по дому, обсуждая детали маскарада. Так что какие бы у тебя ни были трепетные чувства по поводу совместного жилья — забудь. Быстро.
Она фыркнула. Никакие чувства не были трепетными. Просто она не хотела, чтобы он оказался рядом, когда ей снова приснится кошмар. Этого зрелища ей не нужно было ни для кого.
Она вздёрнула подбородок:
— Нет.
Золотистые глаза Роуина потемнели:
— Я не спрашивал. Не заставляй меня снова тащить тебя на плече. Мне плевать, как ты кусаешься.
Как только эти слова сорвались с его губ, в комнату ворвались Севин и Ковин.
Ковин свистнул:
— Кусается? Звучит неплохо.
Севин склонил голову к Роуину:
— А я-то думал, тебе больше по душе удушение.
Женевьева взглянула на Роуина с насмешкой:
— Вот удушение я бы попробовала. Захотелось придушить тебя ещё с первой твоей реплики.
Роуин закатил глаза, а Севин, усмехаясь, добавил:
— Не думаю, что именно ты будешь душить, милая.
Женевьева почувствовала, как уши слегка вспыхнули от образа, который тут же нарисовали его слова. Но прежде чем кто-то успел заметить, в комнате промелькнула тень.
— Удивлён, что вы, голубки, всё ещё не в постели, — раздался хриплый голос, и между ними возник высокий силуэт. — Я уж думал, где-то уже хрустнула кровать.
Даже если бы Женевьева не узнала голос, по тому, как Роуин застыл, она поняла сразу — это был он.
Нокс.
Он был ошеломляюще красив. Даже по меркам демонов. Лицо, выточенное из мрамора: резкие скулы, точёный подбородок, фиалковые глаза под густыми чёрными ресницами и бровями. Волосы, длиннее её собственных, прямые и чёрные, как смоль, спадали по спине. Два изогнутых рога венчали его голову — Метка Дьявола. Женевьева узнала её сразу.
— Уже вернулся? — осведомился Роуин. — Я думал, ты будешь ещё часами распространять весть о нашей свадьбе по всему Третьему Кругу.
Нокс усмехнулся:
— Вернулся только для того, чтобы установить ещё пару зеркал для моих нетерпеливых зрителей. Все в восторге от вашей новобрачной пары.
— Восхитительно. А теперь, с твоего позволения, мы с Женевьевой как раз направлялись в спальню, — заявил Роуин и повернулся к ней: — Готова, беда моя?
Он
Женевьева одарила Роуина ослепительной улыбкой, положила ладонь в его ладонь:
— Абсолютно.
В глазах Роуина мелькнула искра — что-то тёплое, почти читаемое, но прежде чем Женевьева успела определить, что именно, это исчезло.
Когда он потянул её прочь, она протянула, не оборачиваясь:
— Приятного вам всем вечера.
— Было приятно официально познакомиться, мисс Гримм, — произнёс Нокс на прощание.
Женевьева резко остановилась, повернулась к нему и, встретившись с фиалковым взглядом, хладнокровно уточнила:
— Миссис Силвер. И мне с величайшим отвращением официально познакомиться с вами. Доброй ночи.
С этими словами она решительно увела Роуина прочь из комнаты.
Когда они зашагали по коридору, направляясь в другую часть особняка, он заметил:
— Знаешь, не так уж много смертных осмеливаются говорить с Дьяволом в таком тоне.
Она начала ковырять ноготь:
— Ну, насколько я понимаю, сейчас он больше хочет, чтобы я осталась в живых, чем мёртвой — ради своей игры. Так зачем мне сдерживаться?
— Я бы даже не предположил, что ты вообще умеешь сдерживаться, — пробормотал Роуин, когда они достигли одной из дверей в крыле с портретами. Он толкнул её и, распахнув, жестом пригласил войти первой. — Прошу вас, миссис Силвер.
Глава 14. КОЛЬЦО
Женевьева и Умбра смотрели друг на друга с деланным равнодушием, пока Роуин тащил её сундуки из коридора. Лиса устроилась на чёрном бархатном покрывале, аккуратно застелившем кровать Роуина, и неторопливо покачивала кончиком пышного чёрного хвоста из стороны в сторону.
— Что? — выдохнула Женевьева, раздражённо глядя на Фамильяра.
Умбра только прижала уши.
Отведя взгляд от хитрого зверя, Женевьева огляделась по комнате и отметила, насколько тщательно в ней всё прибрано. Ни одного зеркала — и за это она была особенно благодарна. Не было и окон, ни одной картины — только богато отделанные стены с лепниной, обрамляющей золотистые обои.
А вот гардероб… Гардероб был огромным — таким, какой ей снился в самых безумных мечтах, и к тому же безупречно организован. Глянцево-чёрные дверцы были украшены изображением двух бегущих лис, чьи морды сходились посередине, на линии стыка. Источником света служили лишь восковые свечи в канделябрах по обе стороны от кровати.
А сама кровать… Чёрт побери. Это была самая большая кровать из всех, что она когда-либо видела. Казалось, в ней с комфортом могли уместиться человек пять, и Женевьева невольно задумалась, случалось ли это на самом деле. Изголовье, как и двери гардероба, было вырезано с потрясающей детализацией, узор переходил на четыре массивных столба по углам конструкции.