ЭмoLove
Шрифт:
— Ху из ху? — засмеялся он. — Реально андрогины!
Он выглядел обычно, в черной куртке, под которой был виден темно-серый джемпер, и в синих джинсах.
— Ну что, пошли? — с нетерпением спросила Марика.
— Сейчас должен еще один человечек подойти, — сообщил Кирилл.
— Кто это? — в один голос воскликнули Глеб и Марика.
— Пока ты была в ванной, я позвонил Насте и пригласил ее, — ответил он.
— Зачем? — поинтересовалась Марика и нахмурилась.
— Кто это Настя? — одновременно с ней спросил Глеб и заулыбался.
— Сегодня познакомились, — ответил Кирилл.
— Так, деффочка одна, — нехотя сказала Марика. — Надеюсь, явится без своих дружков-позеров? —
— Сколько ей лет? — заинтересованно спросил Глеб, глядя на подъезжающий поезд.
— Наверно, шестнадцать, — ответил Кирилл.
— А-а! — разочарованно протянул Глеб и отвернулся от открывшихся дверей.
Из них вывалила толпа пассажиров. Среди них оказалась и Настя. Но Марика не сразу ее узнала. Настя зачесала волосы назад, закрепила их широким черным обручем, на котором торчали смешные позолоченные рожки. На ее белом лице четко чернели густо подведенные глаза, брови и губы. Шарики пирсинга казались металлическими росинками. Настя была все в той же красной куртке. Ее полы были распахнуты. Марика увидела низко спущенные черные атласные брюки, широкий ремень, усеянный заклепками, квадратную пряжку со скрещенными костями, черный бархатный корсет, туго обтягивающий и заканчивающийся выше талии. Он был зашнурован спереди широкими розовыми атласными лентами. В пупке поблескивал розовый камешек навелы. У Насти оказалась довольно большая грудь, практически вываливающаяся из сильно декольтированного корсета. На шее висело несколько металлических цепочек с маленькими розовыми эмалевыми сердцами.
— Хай! — непринужденно поздоровалась она и перекатила во рту жевательную резинку.
Выдув из нее бледно-розовый шарик, тут же лопнула его и заулыбалась, продолжая жевать.
— Это Настя, — сказал Кирилл, повернувшись к Глебу. — А это мой старший брат Глеб, — добавил он.
— Вижу, что не младший, — захихикала она и взяла удивленного Глеба под руку. — Ну что, челы, двинулись?
— А ты прикольная, — заметил Глеб и пошел к эскалаторам, прижимая ее локоть и скосив глаза на колышущуюся грудь.
Когда они пришли в «Точку», на сцене уже выступала какая-то группа, своим видом разительно напоминающая «Тоkio Нотеl», но игравшая намного хуже. Танцпол заполняли в основном готы. Но среди их черной однообразной массы мелькали цветной одеждой обычные парни и девушки. Также в клубе присутствовали и взрослые, что удивило Марику. Она глянула на довольно пожилого на вид мужчину в джинсовом костюме, с выпирающим пивным животом, который стоял практически у самой сцены, пил пиво и курил, и заулыбалась, толкнув Кирилла в бок локтем.
— Готичный дядечка, — сказала она ему на ухо и засмеялась.
— Да нам-то что? — одернул ее Кирилл. — Каждый выбирает ту музыку, которая ему нравится.
— Мы пошли наверх, — сказал в этот момент Глеб. — Может, на втором ярусе свободные столики есть?
— Это где VIP-места? — рассмеялась довольно ехидно Настя. — Эх ты, провинция! Там билеты дороже и охранники не пускают.
— Я говорю об уровне выше, — не обиделся Глеб. — Или ты в баре возле сцены хочешь зависнуть? А я там люблю.
— Почему? — поинтересовался Кирилл.
— Так я ж не курю, — усмехнулся Глеб, глядя как Настя достает пачку сигарет и зажигалку. — А там вентиляция лучше, все продувается. Да и официантки пиво приносят. Ты пьешь? — спросил он у Насти.
— А как же! — важно ответила она.
— А я думал, что все эмо по убеждениям стрейтэйджеры [22] , - заметил Глеб.
— Он думал! — ехидно проговорила Настя. — Хоть бы в Сети что-нибудь почитал на эту тему! Там сплошь и рядом пишут, что все эмо алкоголики, наркоманы и ба.
22
Стрейтэйдж — (англ. Straight Edge) — четкая черта-стиль жизни, исключающий употребление наркотиков, алкоголя, табака, беспорядочные половые связи и зачастую приветствующий вегетерианство.
— Какая ты шустрая девчонка-то! — засмеялся Глеб. — Семнадцать, говоришь, тебе исполнилось? Не по годам, не по годам! Мама по попке ремнем не лупит за такие рассуждения?
— Да иди ты! — расхохоталась Настя и толкнула его.
— Ну, тогда мы пошли, — в тон ей сказал Глеб, повернувшись к молчащему Кириллу.
Марика уже отошла к сцене и пританцовывала под сокрушительные аккорды бас-гитары и хриплые вопли солиста.
Когда они ушли, Кирилл приблизился к ней и обнял сзади за талию. Она повернула к нему разгоряченное лицо с поблескивающими от сценической подсветки глазами и громко прокричала, что хочет коктейль. Но он отрицательно покачал головой. Марика отвернулась от сцены и встала перед ним. Их окружали танцующие, но никто не обращал внимания. Они были словно одни на пятачке пустого пространства. Кирилл смотрел в глубь ее расширившихся глаз, она не сводила взгляда с его поблескивающих розовых губ.
— Мы же не пьем! И не вижу повода начинать, — заметил Кирилл и отвел челку с ее лица. Давай куплю тебе сок?
— Давай! — легко согласилась она и тряхнула волосами.
Челка вновь упала на глаза.
В этот момент песня закончилась, и свет на сцене погас. Марика невольно зажмурилась, чтобы не видеть темноту. И тут же ощутила на губах легкий поцелуй. Она улыбнулась и высунула язык. Поцелуй повторился, но был таким крепким, что она почувствовала, как колечки пирсинга впиваются ей в кожу.
Резко вспыхнул свет, толпа взвыла, и Марика повернулась к сцене. Сквозь лес взлетевших рук, на которых указательные пальцы и мизинцы торчали словно рожки, она увидела, как на сцену выходит новая группа. Музыканты выглядели более брутально, чем предыдущие. Густо татуированные, в черных кожаных брюках и жилетках на голое тело со множеством металлических цепей, заклепок, крестов и черепов, длинноволосые и накачанные, они заняли свои места, подняли руки и взревели по-звериному вместе с толпой. Сцена озарилась багрово- красным светом, шквал тяжелых басовых аккордов понесся в зал, ударник усилил звучание четкой дробью, солист обхватил микрофон татуированной по всей длине рукой, в черной кожаной без пальцев перчатке, приблизил ко рту и взвыл так, что у Марики заложило уши. Руки с торчащими «рожками» пальцами вновь взлетели, поднятые к сцене лица исказились от воплей. Вся картина почему-то напомнила Марике полотна Иеронима Босха на тему ада.
Вдруг она почувствовала, как сильно вздрогнул Кирилл, который прижимался к ней сзади. К тому же его пальцы больно вцепились в ее талию.
— Ты чего? — спросила она, поворачиваясь к нему.
— Граф Дарк! Он здесь? Этого не может быть! — с ужасом произнес он, не сводя глаз с высокого мужчины, стоящего слева от них, между сценой и баром.
Мужчина был во всем черном. Длинный, почти до колен кожаный пиджак был расстегнут. Под ним чернела футболка, на груди блестела толстая цепь. С пояса, покрытого выпуклыми квадратными заклепками, свисал внушительный шар-ядро с шипами. Лицо было в тени длинных черных распущенных волос. Марике показалось, что это тот же самый мужчина, которого она видела вчера во дворе Кирилла.