Эмиль Золя

Пузиков Александр Иванович

Уже в первых эпизодах романа показаны причины всей последующей драмы. Купо и Жервеза полны решимости бороться за свое скромное счастье, они трудолюбивы и расчетливы. Кажется, ничто не должно омрачить их свадьбу, к которой они готовятся с такой трогательной тщательностью. Но даже и в эти безоблачные для них дни обстоятельства и люди напоминают им о социальном бесправии бедняка, о тщетности надежд на счастливую жизнь. В ресторане, где Купо заказал обед для приглашенных на свадьбу, хозяин сделал все возможное, чтобы бесцеремонно надуть незадачливую компанию. Свадебный день заканчивается встречей Жервезы с пьяным факельщиком Базужем, который предсказывает ей безрадостное будущее.

В первые годы совместной жизни супруги упорным трудом достигают сносных условий существования. Им удается скопить немного денег, снять дешевую квартирку, обставить ее старой мебелью. Но сколько

требуется для этого усилий, ценою какого изнуряющего, отупляющего труда Жервеза поддерживает порядок в своем доме! На четвертый день после родов она уже работает в заведении г-жи Фоконье, ибо "хорошо барыням корчить из себя больных. У бедняков не хватает на это времени". Достаточно Купо выйти из строя и остаться на несколько месяцев безработным, чтобы благосостояние трудолюбивой рабочей семьи пошатнулось.

Золя придает исключительное значение несчастному случаю, происшедшему с Купо. Приобретя вкус к праздности и познакомившись с кабачком дяди Коломба, Купо становится обузой для семьи и первопричиной ее разорения. Надуманность и фальшь этого сюжетного хода, делающего все последующие события игрою случая, с очевидностью обнаруживаются при сравнении судьбы Купо и Жервезы с судьбами других персонажей. Характерна в этом отношении история маляра Брю В жизни старого рабочего не было никаких фатальных происшествий. Он счастливо избег "западни", но после пятидесяти лет честной трудовой жизни оказался выброшенным на улицу и был вынужден просить подаяние.

Обездоленность социальных низов, их одичание - прямое следствие звериных законов капитализма. В ряде эпизодов Золя нарисовал страшную картину физической и духовной деградации ремесленного люда Парижа. Массовый алкоголизм, побои и драки, половая распущенность, потрясающая нищета - все это невозможно было объяснить законами наследственности или пагубным воздействием среды. Факты, собранные Золя, вступали в противоречие с наивными лженаучными "теориями", с помощью которых он хотел осмыслить жизнь угнетаемых классов.

Капитализм обрекает миллионы тружеников на нищету и бескультурье. Полна глубокой значимости сцена, в которой рассказано о посещении свадебной компанией музея. С горькой иронией Золя как бы сталкивает в этой сцене многовековую созидательную культуру человечества, представленную в коллекциях Лувра, и низшие общественные классы, доведенные до состояния полного отчуждения от этой культуры.

Изучая положение рабочего класса в Англии, Энгельс назвал пролетарские слои населения оклеветанным классом. Буржуазные ученые в своих трудах и многие буржуазные писатели в своих произведениях создали лживые представления о рабочем классе. Золя не развеял их до конца. В какой-то мере он понимал это и сам, когда писал в предисловии к "Западне", что из его романа "ни в коем случае не следует заключать, что весь народ был плох, ибо мои персонажи вовсе не плохи: они только невежественны и испорчены средой, в которой живут, обстановкой жестокой работы и нищеты". Отчасти это же соображение побудило Золя создать образ кузнеца Гуже, столь непохожего на всех остальных персонажей романа. Но Гуже Золя не удался. Среди ярких жизненных персонажей "Западни" Гуже - самая бледная фигура. Произошло это потому, что Золя попытался вложить в образ Гуже порочную идею. Ему казалось, что трудолюбие и трезвость могут избавить рабочего от нищеты, обеспечить ему сносное существование. Объективно роман Золя осуждал уродство буржуазных порядков, но сам автор был далек от мысли о революционном преобразовании общества.

"Западня" появилась в печати в 1877 году. Буржуазная пресса откликнулась разноречивыми суждениями о новом произведении Золя. Успех книги, по справедливому замечанию Салтыкова-Щедрина, был "успехом испуга". Французский буржуа надолго запомнил дни Коммуны, и его интерес к жизни рабочего класса питался страхом. Новая книга Золя показала "дуракам и лицемерам своего времени низы такими, каковы они есть, а не такими, какими привыкли их воображать себе невежество, глупость или сознание этих глупцов и лицемеров", - писал впоследствии Барбюс.

Вслед за "Западней" Золя пишет психологический роман "Страница любви" (1878), дающий яркие зарисовки Парижа, но лишенный какой-либо социальной проблематики. Этот роман, который сам Золя назвал "сиропным", был уступкой вкусам буржуазной публики, обвинявшей автора "Ругон-Маккаров" в грубости и в пристрастии к низменным темам. Впрочем, уже следующие произведения вновь возвращал" нас к социальной истории Второй империи.

Роман "Нана" (1880), вызвавший почти такую же сенсацию, как и "Западня", посвящен разоблачению буржуазной

морали и быта. Из рукописных заметок Золя мы узнаем, что действие романа начинается в 1867 году, в период внешнего процветания империи. Близка уже историческая развязка, и Золя передает атмосферу надвигающейся катастрофы. В общем плане социальной эпопеи "Нана" еще не финал, но предвестник финала. Как и в других произведениях 80-х годов, особое значение приобретает социальная символика, нужная Золя для больших социальных обобщений. Характерен в этом отношении образ героини романа - Нана. Взятый во многих планах, этот образ должен был символизировать всю Вторую империю: ее блестящую внешность и ее порочную изнанку. Золя утверждал, что "сгнившее тело Нана - это Франция Второй империи в агонии, хотя это и значило бы слишком усугубить символику".

В первоначальном плане романа мы читаем: "Нана - разложение, идущее снизу, западня, которой правящие классы дают свободно раскинуться". Золя несколько раз возвращается к сравнению Нана с "золотой мухой", которая несет в себе яд разложения. Так намечается философская связь между романами "Западня" и "Нана", о чем говорил сам Золя: "Еще не обратили достаточно внимания на то, что обе драмы имеют философскую связь между собой и дополняют друг друга" (статья "Нана", 1881).

Моральному разложению буржуазии Золя посвятил и свой следующий роман, "Накипь" (1882). Сосредоточив действие "романа в пределах респектабельного буржуазного дома, населенного благопристойными с виду людьми, Золя показал, как далеко зашло моральное разложение буржуазии. В рукописных заметках этот замысел выражен следующей формулой: "показать буржуазию без покровов, отвратительной, хотя бы она и считала себя воплощением порядка". Обитатели пяти этажей этого дома живут сплетнями, дрязгами и пошлыми, грязными любовными интригами.

Благообразный швейцар, стоящий на страже внешних приличий, бонны, прислуга, как и ее хозяева, вызывают глубокое отвращение своим лицемерием и ханжеством. Все здесь прогнило и смешалось с грязью. Но этот дом не исключение, и Золя всячески подчеркивает его типичность. Все, что творится здесь, происходит и в других таких же домах.

В 80-х годах нарастает противоречивость творчества Золя. Политическая актуальность его романов несколько ослабевает, но зато резче становится общее критическое отношение к буржуазии. Оставаясь бытописателем Второй империи, Золя все больше и больше уделяет внимания основным социальным конфликтам своего времени. Вместе с тем в произведениях этого периода мы видим не только нарастающий протест Золя против капиталистической цивилизации, но и поиски решения социальных конфликтов. У Золя появляется вера в лучшее будущее человечества на основе медленного, мучительного, но неуклонного прогресса. Особенно воодушевляют его успехи в области науки и техники. Эту перемену во взглядах Золя формулирует следующим образом: "...полное изменение философии: прежде всего никакого пессимизма; не делать выводов о бессмысленности и печальности жизни, наоборот, сделать вывод о ее постоянной трудовой силе, о могущественной радостности ее рождения, одним словом, идти в ногу со временем, выразить век, который является веком действия и победы, усилий во всех отношениях" (из черновых набросков к роману "Дамское счастье"). По-прежнему 'увлеченный новейшими биологическими теориями, Золя стремится перенести законы природы на общество и на этой основе создать своеобразную философию "радости жизни", обосновать свой социальный оптимизм, оправдать свои иллюзии в отношении возможностей капиталистического прогресса. В своих произведениях Золя теперь часто ставит проблему: человек, природа и общество. Биологический план серии оказывается весьма пригодным для решения этой проблемы, правда, с наивных, малосостоятельных и неверных философских позиций.

Философские взгляды Золя, тесно переплетающиеся с его натуралистической эстетикой, увлечением позитивизмом и теорией наследственности, наиболее полно выражены в таких романах 80-90-х годов, как "Радость жизни" и "Доктор Паскаль". Однако уже в 1875 году в романе "Проступок аббата Муре" Золя делает попытку связать теорию наследственности, биологический план серии с философией "радости жизни".

Лирический рассказ о любви священника Сержа Муре к Альбине - сюжетная основа романа. Естественные, человеческие чувства Сержа оказываются несовместимыми с его религиозными предрассудками. Испытав радости любви, он возвращается в лоно церкви и оказывается виновным в смерти своей возлюбленной. В чем же проступок, ошибка, грех Сержа Муре? В том ли, что он изменил религии, или в том, что он пренебрег земными радостями? Золя не оставляет этот вопрос без ответа.