Эмигранты

Софронов Анатолий Владимирович

Бой кланяется и уходит.

Курбатов. Да что ж вы деньги тратите?

Ирина. Что вы, Вася... Ну, как вам нравится номер?

Курбатов. Нормально... Ничего комнатушка.

Ирина. Комнатушка?

Курбатов. Забот вам со мной...

Ирина. Какие там заботы... (Ставит в вазочку маленький букет цветов.)

Курбатов. Вот уж это совсем лишнее..,.

Ирина. Я очень люблю цветы...

Курбатов.

Да что ж мы стоим? Присаживайтесь, Ирина.

Ирина (садясь). Вам устраиваться нужно.

Курбатов. Что тут мне устраиваться? (Оглядывает номер.) Простите, Ирина... А кто платить будет за номер?

Ирина. За комнатушку?

Курбатов. Ишь вы, запомнили...

Ирина. Клиника оплатит, а потом представит счет вашему посольству. Так мне сказал профессор, когда поручил сопровождать вас.

Курбатов. Ну тогда ничего. (Молчит.)

Ирина. Ну, мне пора... Как жаль, что мне надо уходить.

Курбатов. Я вам очень благодарен.

Молчание.

Ирина (протягивая руку). До свидания, Вася.

Курбатов. До свидания.

Ирина. Если разрешите, я вам позвоню.

Курбатов. Буду очень рад...

Ирина. Вот так, Вася... (Направляется к двери.)

Курбатов. Нормально.

Ирина уходит.

(Ставит чемодан на место. Открывает его, достает кенгуру, рассматривает, качает головой, улыбается. Ставит кенгуру на стол. Стук в дверь.) Да-да, прошу вас. Пожалуйста.

Входит дама в сером. Пауза. Курбатов недоумевающе смотрит на даму.

Дама в сером. Господин Курбатов... Я не стану называть своего имени, оно слишком древнее, чтобы о нем мог теперь кто-нибудь вспомнить, но я русская. Я родилась и жила в России. Обстоятельства недавнего прошлого вынудили меня покинуть все, чем раньше я могла гордиться... И вот прожила свои годы здесь, вдали от всего, что могло бы меня утешить теперь, когда старость сломала мои силы и здоровье. Да-да... Теперь осталось недолго. Час мой настанет скоро. Именно поэтому я разрешила себе найти вас, чтобы обратиться к вам лично с глубокой просьбой, в которой, надеюсь, господин Курбатов, вы, как истинный патриот некогда общей для нас родины, не откажете мне? Я понимаю, вас это смущает, но я прошу о немногом. Господин Курбатов, я знаю, что скоро умру. Я могу себе в этом признаться. Я человек без будущего. Я хотела просить вас, если это не слишком сложно, прислать мне из России... Я прошу вас прислать мне горсть русской земли. Я велю посыпать ее на мою могилу. В этой просьбе моя единственная надежда умереть спокойно, мое раскаяние в том, чего теперь уже не вернуть, не исправить, не пережить вновь. Горсть родной земли утешит меня в последний час, умиротворит мое сердце, и пусть бог нас рассудит с судьбой... Вы не откажете мне, господин Курбатов? Я душевно, искренне прошу вас...

Курбатов. Хорошо, я вышлю вам... Обязательно...

Дама в сером. Вы благородный человек, господин Курбатов. Извините меня, я позволю

себе пожелать вам самого полного счастья в жизни, счастья, которое возможно у родного очага. У каждого человека есть священные места его детства, его первых шагов на этой грешной земле, у каждого свой Вифлеем, свой священный камень, свой цветущий сад души, своя Нагорная проповедь, которую он несет людям. Если потерять эти священные очаги, в жизни остается лишь пустота и ее не заполнить ничем, разве лишь собственной смертью... Извините меня... Прощайте, господин Курбатов, я с благодарностью буду думать о вас. (Протягивает визитную карточку.) Это мой адрес...

Курбатов. Всего доброго...

Дама в сером (крестит Курбатова). Дай вам бог... (Уходит.)

Курбатов с недоумением рассматривает визитную карточку. Телефонный звонок.

Курбатов (снимая трубку). Нелли?.. Здравствуйте, Нелли... Да, честно говоря, не ожидал вашего звонка. Очень рад. Очень рад... Нормально, вот устраиваюсь... Нет, никто не был... Впрочем, была одна дама... Не знаю... Эмигрантка русская... Странная какая-то... А что мне остерегаться? Кому я нужен? Думаю, что не представляю интереса... Приедете? Прекрасно, Нелли... С отцом? Очень буду тронут. Хорошо... Через час? Отлично. Я буду в номере... Нет-нет, никуда не собираюсь уходить... Да что вы так беспокоитесь? Я буду ждать вас в номере. (Вешает трубку.)

Стук в дверь.

Войдите.

Глазырин (входя). Извините, господин Курбатов.

Курбатов. Что вам угодно?

Глазырин (волнуясь). Меня привела к вам необходимость сказать вам правду...

Курбатов. Какую правду? О чем вы?

Глазырин. Я русский...

Курбатов. Ну и что? Я тоже русский.

Глазырин. Судьба так сложилась, что я давно живу здесь... Здесь, в этом городе. (Садится.) Вы не возражаете?

Курбатов. Пожалуйста.

Глазырин. Разрешите закурить.

Курбатов. Курите.

Глазырин (предлагая сигарету). Прошу.

Курбатов. Спасибо, не курю.

Глазырин. Очень волнуюсь, господин Курбатов... Очень волнуюсь... Вы человек оттуда... С родины... С далекой моей родины... Так хочется все, что камнем ношу на сердце, сказать вам...

Курбатов. Так что же...

Глазырин. Хоть в конце жизни, а взглянуть на нее... На землицу мою родную... (Тяжело вздыхает.)

Курбатов. Может, вам воды?

Глазырин. Да нет... Я соберусь... Я свое заканчиваю... Как может человек испортить... Да что испортить? Искалечить... Сломать себе жизнь. Испугаться. Бросить родину. Покинуть ее. И неотвратимо покатиться по страшной наклонной вниз.. Вниз, вниз... Неотвратимо. И совсем молодым... Неразумным. Сначала в Болгарию. Обжился немного... Война кончилась... Куда? Во Францию... А там уже набито... Там своих хватает... Швейцаром был, двери открывал... Кому я был нужен?.. Кому, скажите? Уехал в Алжир... И там настигли.