Элли

Баррет Мария

У входа в собор святого Павла, за колоннами, в вечернем полумраке стоял высокий мужчина. Явно ожидая кого-то, он старался быть незаметным. Когда часы пробили пять, мужчина поднялся по лестнице и вошел в собор. Звук шагов по мраморному полу гулко отдавался в тишине. Похолодало. Он надел пиджак и сел недалеко от выхода.

Через несколько минут появился второй. Приблизившись к скамейке, он заметил поникшую фигуру друга. Полумрак не мог скрыть боли и страданий на его лице. Розенбург тяжело вздохнул. Вернуться бы в счастливое прошлое, подальше от

горького настоящего. Он проговорил всю ночь с Руфью, и она убедила его, как надо поступить, зная о предательстве Лоренцо. Он не мог допустить, чтобы его друг уничтожил себя и разрушил свое будущее.

— Ты что-нибудь узнал, Дэн? — Страшное отчаянье прозвучало в голосе друга. Разговор предстоял тяжелый.

— Дела паршивые, Ник. — Он опустил глаза. — Тебе здесь больше делать нечего. Все кончено. Твоя девчушка умерла по дороге в больницу. Извини, но это все, что мы смогли узнать. — Розенбург закрыл глаза. Стало слышно тяжелое дыхание Ника, с трудом сдерживающего себя.

— Но как они могли найти их, Дэн? — Голос Ника дрожал. — Я был так осторожен! До сих пор не могу понять. Господи! Лучше бы это случилось со мной! Это я был нужен Лоренцо. — Он остановился. — Просто я хотел использовать свой шанс. Что в этом плохого? Я не подонок, Дэнни, ты ведь знаешь. Я старался быть честным.

— Да, может быть. Но Лоренцо играет не по правилам.

Взгляд друга был устремлен вперед, и Розенбурга прошил холодный пот от жестокой и холодной усмешки, искривившей его губы. Он сунул в карманы задрожавшие руки.

— Он не должен удрать, Дэн, — жестко произнес Ник. — В эту игру можно сыграть дважды.

Розенбург встал. Последние слова друга обеспокоили его. Ник стоял на его пути, мешая ему, но он желал быть великодушным. Розенбург повернулся к Нику.

— Не будь сумасшедшим, Ник! Тебе не достать Лоренцо. Он сейчас слишком силен. Оставь его играть в эти грязные игры и не дай убить себя — двоих достаточно! — Он сказал так, умышленно причиняя боль Нику. — Зачем ворошить прошлое? Сражаясь с Лоренцо, ты никого не вернешь. Покинь Лондон. Оставь эти вонючие дела и найди дорогу получше. Кати никогда бы не согласилась, чтобы ты пожертвовал своей жизнью ради них.

Напоминание о Кати болью отразилось на лице друга. Ник встретился взглядом с Розенбургом и спокойно произнес:

— Я сейчас уйду. Ты прав, Дэн, мне нужно уехать. Но я не хочу ничего забывать — я никогда не забуду этого ублюдка. Он убил Кати, убил моего ребенка. Этого я не забуду!

Ник поднялся и, повернувшись к Дэну, взял его за руку.

— Спасибо тебе, мальчик Дэнни.

Розенбурга бросило в дрожь от этого детского имечка. Он отрешенно кивнул головой. Ник сказал:

— Возьми, что ты сможешь взять у него. Спасибо тебе. Вспоминай меня!

— Береги себя, — напутствовал друга Розенбург.

Дэнни повернулся и быстро пошел вдоль рядов, растворяясь во мраке собора.

Розенбург смотрел ему вслед. Дрожь в руках не унималась. Он прошел по церкви и остановился перед громадным, богато украшенным золотом алтарем. Работа его сделана, но чувство вины впервые причиняло ему боль, и это раздражало.

— Присмотри за ним, Господи, — сказал он вслух. — И за малышкой тоже.

Пусть они когда-нибудь встретятся!

С губ слетел смешок: вот он стоит молящимся у алтаря в христианской церкви. Он пожал плечами и шагнул к выходу. То-то бы взбеленилась Руфь.

— Но кто же еще им поможет? — спросил он, глядя в потолок. — Ты всемогущ, Господи. И все мы для тебя одинаковы, суди нас по делам нашим.

ЧАСТЬ I

Лондон, 1977

ГЛАВА 1

Очередь в кинотеатр двигалась еле-еле. Вместе с ней, медленно переставляя ноги и возвышаясь над всеми, продвигался Терри. Его начало одолевать беспокойство: Элли никогда не опаздывала. Нервно звеня мелочью в кармане и насвистывая, он думал о ней.

Она никогда не подводила его прежде. Глупо не доверять Элли, и все же… Слишком многого он ждал от сегодняшнего вечера.

Впервые у него завелись деньги, и он хотел потратить их, показав себя перед ней в выгодном свете. А потом все ей рассказать. Элли всегда делилась с ним и была тем единственным человеком, кто думал о нем. Вот почему он любил ее.

Подчиняясь своей интуиции, он быстро обернулся и увидел Элли. Не выбирая дороги, глядя в темно-фиолетовое летнее небо, девушка уверенным шагом подходила к нему. Длинные платиновые волосы ее были уложены двойным узлом на затылке, а выбившиеся пряди, обрамляя лицо, подчеркивали его тихую и естественную красоту.

Терри восхищенно наблюдал за ней. Затем, спохватившись, отвернулся. Ему захотелось опять почувствовать ее теплое дыхание на шее и прикосновение к глазам длинных прохладных пальчиков. Это была игра, в которую они играли с самого детства.

— Угадай, кто? — Она залилась смехом, а он, продолжая игру, улыбнулся ее наивности. Элли исполнилось шестнадцать лет, но в ней сохранилось много детского. Он взял ее руки и положил их себе на талию.

— Иди ко мне, — попросил он, крепко обнимая ее.

Смеясь, Элли пыталась освободиться. Ее волосы коснулись лица Терри.

— Не делай этого, — прошептал он, не выпуская ее. Близость девичьего тела пьянила его. Элли была сильной и гибкой и не уступала. Дружески сопротивляясь, она изворачивалась всем телом, сквозь учащенное дыхание прорывался подавляемый смех.

«Вот чертенок», — подумал он.

Пытаясь лишить Терри равновесия, она пнула его ногой в коленку.

— Не так круто! — Мгновенно обернувшись на триста шестьдесят градусов, он стал перед ней, все еще держа ее руки. — Не торопись, Элли Фрейзер. Тебе со мной не сладить!

Тогда, приподняв бровь, она потянулась к нему. Теплые губы крепко прижались к его губам.

Он покраснел как рак от такого неожиданного подарка.

— О'кей, ты меня победила, — он отпустил ее руки и нахмурился. — Но ты опоздала.

— Да. Извини меня. Был такой прекрасный вечер, и мне захотелось пройтись пешком от Бонд-стрит.

Терри покачал головой — она всегда совершала непредсказуемые поступки. «Зачем идти пешком, когда можно было сесть на автобус?» — недоумевал он. Но все эти глупости восхищали его.