Элла Алекс
Шрифт:
– Эли у нас специалист по девушкам, – правда, Эли? – посмеялась Клаудия. – Я рассказала Алексу, как ты водил гостей в мой дом целую неделю.
– А что? Я люблю хорошую компанию, мне нравится общаться с приятными людьми…
– … все время новыми, – ехидно вставила Клаудия.
– Ха! Я открытый и беззаботный человек! Разве кому-то от этого плохо?
Я отсалютовал ему бокалом и продолжил слушать его треп. Накачанный говорун время от времени позволял нам с Клаудией вставлять реплики, так что комната не превращалась совсем уж в театр одного актера. Он закончил наглаживать
– А вот что делать с этой штукой, я как-то не представляю. Клаудия, может тут есть какая-нибудь леди, которая возьмет недорого за то, чтобы погладить пару рубашек? Не знаю, как это правильно делается, боюсь испортить…
Пока Клаудия бормотала что-то насчет того, что не доверила бы свою одежду никому в Олд-тауне, я решил, что хватит позволять гостю занимать центр вселенной. Отставив бокал, я поднялся с дивана со словами:
– Дай-ка я тебе помогу. – Обогнул столик и забрал у него утюг. – Смотри, как это делается!
Смена мизансцены вызвала маленький веселый ажиотаж. Клаудия удивленно смотрела с дивана на происходящее. Эли, который оказался на целую голову выше меня и раза в полтора шире в плечах, пригнулся, недоуменно проверяя, не шутка ли это.
– Что? Я не понял, ты хочешь погладить мне рубашку?
– А ты против? Одна из моих работ требует носить хорошие костюмы, так что рубашки я давно умею гладить себе сам. Почему бы и нет?
– Это что, одна из ваших странных русских традиций – гладить другим рубашки? – недоверчиво усмехнулся Эли, но в его тоне мне почудилась и нотка нахальной покровительственности. Самолюбие потребовало дать ответ. Не знаю, что во мне взыграло, но я решил не мелочиться и перешибить шпильку хорошим артиллерийским залпом. С теплейшей улыбкой я выдал пролог:
– Не традиция, вовсе нет. Большинство русских посчитали бы это хулиганством. Но лет двадцать назад русские бандиты хорошо умели обращаться с утюгом. Правда, в другом смысле.
– В каком? – Клаудия не упускала ни одного слова.
Я коротко объяснил, драматичным тоном пересказав сцену из криминального сериала про девяностые. Одновременно я методично раскладывал на доске рукав белой летней рубашки из очень тонкого дорогого хлопка. Хозяйка и гость хихикнули с примесью замешательства. Вместе с веселым интересом в их глазах было заметно опасливое любопытство: не имела ли отношения пересказанная сцена к моей жизни? Главная роль полностью перешла ко мне, утюг и белая рубашка стали моим реквизитом. Удовлетворенно кивнув, я начал мастер-класс:
– Готов? Смотри и учись, мой друг! Итак, сначала всегда гладят… как это по-английски… рукава? Да, рукава. Начинают с манжет… Потом следи, чтобы не оставалось заломов на нижнем слое.
– Ага, – с интересом пробормотал Эли.
– Потом основную часть. Лучше гладить с изнанки, чтобы было меньше шансов оставить пятна, а то мало ли что…
– Дивно, – продолжал проглатывать урок владелец рубашки.
– В самом конце на краю доски гладишь плечи. И наконец, воротник – сначала с изнанки, потом сверху.
– Круто! – воодушевленно воскликнул атлет. Клаудия с широкой белозубой улыбкой картинно поаплодировала мне со своего места. Ливанец встряхнул головой: – Как ты умудрился сделать все так быстро? Так вот за что они в прачечных берут деньги? Наверное, я должен заплатить тебе? – Эли со смехом достал из кармана маленькое портмоне и, выудив оттуда пятерку, помахал ей в воздухе.
– Хочешь, чтобы я погладил еще и твою наличку? Я слышал только, как деньги отмывают, но не отглаживают.
Это вызвало дружный хохот Эли и Клаудии, я от души смеялся вместе с ними. Мы смеялись так долго, что начало сводить щеки, с какой-то непривычной беззаботностью, которой я не испытывал уже давно. Черная кошка просунула морду в щель москитной сетки и во все глаза – не тревога ли? – наблюдал за комедией.
– На, теперь твоя очередь, – всучил я в руку Эли горячий утюг и, указав на вторую, черную рубашку, сделал пару шагов к своему бокалу.
– Так, сначала рукава, как учит маэстро Алекс. – Эли провел по черному рукаву утюгом.
– Нет-нет-нет, не так! Черт, ты прогладил стрелку! – Я снова отставил бокал и опять забрал утюг у спортсмена. Клаудия хохотала без остановки:
– Вы двое такие смешные! Классная парочка!
Мы с Эли переглянулись:
– Мы – парочка? Ты мог бы быть геем?
– А ты бы этого хотел? – мы начали откровенно придуриваться.
– Что-то не представляю.
– У меня есть друзья-геи, с ними всегда весело, но я – нет. Не в этой жизни, мой русский друг. – Эли хлопнул меня по плечу.
– Следи за руками!
Клаудия залилась еще пуще. Я снова показал, как правильно гладить рукава, не оставляя стрелок:
– Как будто ведешь машину, всегда прямо по дороге, на обочины не съезжать. Потом надо повернуть рукав вокруг оси и повторить движение.
– Слушайте, никогда бы не подумала, что получу столько удовольствия, если увижу, как в моем доме один мужчина будет гладить одежду другому. Особенно не ожидала от вас, Алекс.
– Ну, мы все полны сюрпризов.
– Ты художник утюга! Человек-утюг! – в деланном восхищении заявил Эли. По-английски это звучало как каламбур, калька с названия комиксов: Человек-утюг, Iron Man, Железный Человек. Это окончательно привело в восторг Клаудию:
– В моем доме Колосс Родосский и Железный Человек! Ааа-ха-ха-ха-ха!
Мы с Эли тоже расхохотались.
– Вы двое должны стать друзьями! – сквозь смех заявила Клаудия. Эли состроил гримасу итальянского гангстера:
– Я не против новых друзей, тем более таких мастеров утюга. Алекс, какие у тебя планы на завтра?
– Особо никаких. Туристический набор: поплавать в море, посмотреть старые камни, съесть что-нибудь приличное.
– Звучит очень интересно, – покивал Эли. Скрытая за его вежливостью ирония была очевиднее яичницы. Конечно, мы тут цивилизованные люди, знакомы меньше дня, и нормы приличия предписывают согласно кивать. Тем контрастнее прозвучало следующее предложение ливанца: