Я сел на скамейку перед самой горловиной гавани и принялся представлять, как тысячелетия назад через нее входили в ограду порта греческие, финикийские и египетские корабли. Для них-то размер гавани был
в самый раз. Здесь могло поместиться несколько десятков торговых судов и военных трирем. Фантазия вовсе не рисовала суету портового люда и моряков вдоль этих стен – никаких грузчиков с тюками и корзинами, нет. Но я проникался сдержанным благоговением от того, что может, вот именно здесь или совсем рядом на двух каменных пьедесталах, ограничивающих вход в марину, возвышалось над водой, широко расставив ноги, одно из чудес света – знаменитый Колосс Родосский. Легендарное место, о котором с детства читал в книгах – всего в десятке метров от меня, сидящего сейчас на лавочке с ароматной сигаретой в руке. Сидя, я чувствовал, как будто меня покачивает на волнах – видимо, давал себя знать день на солнцепеке. Очевидно, слишком много тепла я хватил на свою голову.
От огромной статуи давно ничего не осталось, но сомневаться в ее существовании невозможно: слишком много было свидетельств. Только самые невежественные туристы считают ее
выдумкой для вывесок и картинок на пляжных полотенцах. Конечно, теперь на тех камнях, в которые предположительно упирались ступни 60-метрового гиганта, стоят лишь тоненькие колонны с изящными фигурками оленей, теперь именно это – символ Родоса. И теперь это совсем другая картинка. Мирная, спокойная. Но представить только, что тут было раньше! Вот и сегодняшний день тоже был. Но остался в прошлом. Не ахти какое, но все же стечение обстоятельств неожиданно обернулось приключением, которое вполне можно назвать интересным и увлекательным, и которое так же неожиданно закончилось в подворотнях Олд-тауна у стены с темной дверью в темное каменное подземелье.
В любом путешествии по средиземноморским странам увлекает мысль, что земля, по которой я иду, и камни, которые вижу, несли до меня вес сотен тысяч других людей и их историй. А каждый клочок почвы полит кровью, потом, вином и мочой целых орд предков, лишь единицы из которых упомянуты в хрониках. И бог весть, сколько деяний, историй и простейших телодвижений скрывает обширное море, не пускающее в себя этот кусочек суши.