Ёлка

Берг Ольга

— Ты с ним встречаешь новый год? — сама не заметила, как подкинула подруге причину отказаться от приглашения.

И почему сегодня все сами делают выводы о наличии у неё спутника для встречи нового года.

— Да, — врать так всем.

— Так. Чем ты будешь угашать своего кавалера? — в динамике голос заправской домохозяйки.

— Сысоева, мы сами разберёмся, — немедленно остановить подружку, не накатывать ком вранья.

— Знаю я твое «разберемся», — в голосе отступательные интонации. — У тебя хоть елка то есть?

— Конечно.

Неправда. Обреченно поджала губы.

Так всегда за одной ложью следует другая. Взгляд случайно скользнул по часам на стене. Две стрелки расположились на цифре шесть.

Не успеет. А почему это не успеет. У неё достаточно времени исправить выданную вторую ложь. С первой разберется потом.

— Сысоева, любимая с новым годом! — почти орала в микрофон Катя. — И все твое многочисленное семейство с новым годом, — придерживая телефон плечом, стягивала форменные брючки. — С новым годом твоего Кольку и его друга, — сбросила с ног тапочки на резиновой подошве. Разлетелись в стороны. — Здоровья бабушкам, дедушкам, прабабушкам и прадедушкам, свекру и свекрови, маме и папе, — пока перечисляла родственников, успела натянуть теплые джинсы, носки, засунуть одну ногу в сапог. Второй, согнувшись, искала в шкафу. — Пусть твои пацаны только радуют вас с мужем. Не болеют. Шалят в меру, — обе ноги обуты. Глаза метнулись к циферблату. Большая стрелка только на три деления удалилась от цифры шесть. — С Новым годом, Ленка! — завопил подающий надежды молодой хирург на всю ординаторскую.

— Первого числа ждем вас, — прорвалась сквозь поздравительную речь подружка. В ответ ей угукнули и разговор прервался.

Пока стрелка неохотно преодолевала ещё одно деление. Катя успела выбраться из курточки, забраться в футболку, свитер. Вскочить обеими руками в пуховик, перекинуть через голову сумочку, схватить пакет с шампанским, конфетами.

На долю мгновения уставиться на подмигнувшего Деда мороза с елкой на плече. Зажмуриться. Вернуть взгляд на замершего на боку пакета деда. Выдохнуть. Показалось. И выскочить из ординаторской.

Перескакивая через две ступеньки лестницы ведущей на первый этаж, застегнуть пуховик, намотать шарф, поправить сползающую на глаза шапку. Спрятать руки в варежки. На ходу попрощаться с сестричками в приемном отделении, помахать рукой охраннику. Поскользнуться на ступеньках крыльца больницы. И бегом припустить по улице.

Большая стрелка часов на стене в ординаторской медленно приблизилась к цифре семь.

Время давало шанс. Не свершиться лжи.

Никакой лжи.

Глава 3

— Домой, Андрей Владимирович? — облегченно выдохнул водитель. Обещанный рабочий день до обеда растянулся до вечера. Но он не жаловался. Привык. Начальник ещё тот трудовой фанатик. Даже в такой день.

Задумчивый взгляд с соседнего сидения насторожил.

— Ещё одно важное дело, — пассажир дернул рукой. Часы слетели на запястье. — Черт! — взгляд обеспокоенно скользнул по циферблату.

Две подружки стрелки на цифре шесть. И какого хрена согласился провести сегодня совещание по замороженному объекту. Дело не сдвинулось с мертвой точки. Предупреждал компаньона. Новый год — новые решения. Так нет же… Времени хватило заскочить в ювелирный салон. Глаза буравили замершие стрелки. Отказаться? Недовольно

фыркнул. Ни за что.

— Миша, надо успеть, — голос не принимал отказа. — Это важно.

Водитель не посмел противоречить. Двигатель заурчал, автомобиль покатил вперед по проспекту.

— Так разве не это было важно? — не отрывая взгляда от проезжей чести кивок головы на сжатый кулак.

— Ах, это, — пальцы распрямились. На ладошке коробочка. — Так, пустяк, — небрежный ответ.

Спрятал коробочку во внутренний карман пиджака. Недовольно передернул губами. Пустяки отвлекли от главного.

— А я думал, кому-то сегодня повезет, — добродушный взгляд водителя столкнулся с напряженным лицом начальника. Отвернулся.

Начальство не в духе. Плохой признак. Уставился вперед. Выполнял свою работу. Не нарваться бы на неприятности.

— Куда едем, Андрей Владимирович? — впереди перекресток. Усмехнулся. Получилось вслух. Привлек внимание пассажира. Вопрос в морщинке на переносице. — Как в сказке, — торопливо оправдался. Указывая подбородком на дорожную развилку. — Направо пойдешь что-то там найдешь. Налево… потеряешь что-то. Прямо… — задумался. Не силен в народном фольклоре.

— Проблема, Миша, сложнее, чем в сказке, — озадачил водителя. — Требуется елка, — рука сама потянулась к средству связи в кармане пальто.

Шершавой подушечкой по экрану. Она молчала. Раздражение коснулось уголка рта. Занята. Твою мать. Настроение молниеносно полетело в бездну. Не спастись. Не уцепиться за острые края. Он должен чувствовать себя виноватым? Черта с два. А может…

— Ерунда, Андрей Владимирович, — задорный тон водителя не оставил и следа от буквы «А». Может!

— Что ты имеешь в виду? — с надеждой на подчиненного.

Автомобиль, проскочив на последних секундах перекресток, в сложном вираже свернул с проспекта.

— В конце улицы елочный базар, — двигатель прибавил оборотов, — сам недавно там покупал зеленую красавицу. Сегодня они до шести.

Быстрый взгляд на часы. Большая стрелка неохотно покидала подружку, замершую на шести. Время на его стороне. Настроение, ухватившись за острые камни, взобралось на вершину. Довольная улыбка растянула губы. Смутился. Ещё чего доброго Миша заметит. Прикрыл рот ладонью. Отвернулся к окну. Рассматривал мелькавшие за окном картинки.

Город был в снежной власти. Снег сыпал огромными хлопьями. Белое покрывало, укрывшее дома, деревья, кусты, тротуары поблескивало, искрилось фантастическим разноцветьем от света уличных фонарей и новогодней иллюминации. Сказка ворвалась на улицы.

Машина дернулась и остановилась.

— И чего стоим, чего ждем, — бесцеремонное обращение водителя отвлекло от созерцания, творившегося за окном волшебства.

— Что случилось, Миша? — забеспокоился пассажир. Время недолго будет союзником. Нагло использовать его в своих интересах не позволит.

— Нам красный, — указательный палец тыкал в сигнал светофора, — а эта клуша стоит на месте. Заснула что ли? — невольный кивок на край тротуара.

Карие глаза скользнули в сторону указанную водителем. Фигура в пуховике, с намотанным на шее шарфом, на голове шапка с помпоном, рука в варежке поправила съезжающий на лицо вязанный зимний атрибут одежды, стояла как примерзшая и таращилась широко раскрытыми глазами куда-то вперед.