Ёлка

Берг Ольга

Так-так. Усмехнулся незнакомец. И зачем ты здесь? Предлагаешь свободу. Не принимаю. Скрестил руки на груди. С хитрым прищуром на хозяйку. Размышлял. Чтобы потребовать за выход из мини-храма чистоты. Тем более не успел подсчитать количество зубных щеток.

Длинные ресницы взлетели вверх. И снова вниз. Аттракцион американские горки. Губки сжаты в узкую полоску. Злилась.

Один взгляд. Короткий. Пожалуйста. Упорно не смотрит. Настырная девица. Дернула носиком. Мило. Захотелось поцеловать во вздернутый кончик. Чуточку

сморщилась. С чего бы это?

Принюхался. Аромат ещё тот. Фыркнул.

— Да, неприятный запашок, — хозяйка протиснулась мимо гостя в ванную, — как-то надо от него избавиться, — взгляда не поднимала, упорно изучала рисунок плитки под ногами.

Ни за что не оказалась бы снова рядом с незнакомцем, если бы не кислый аромат, исходивший от рубашки.

Помочь гостю избавиться от запаха. Зайти. Он там без рубашки. Блин. Она не будет на него смотреть.

Решительно распахнула дверь. Взгляд уперся в мужскую спину. Прямая линия плеч. Мышцы на лопатках напряжены. Коснуться.

Выкинуть из головы глупые желания.

Подушечками между лопаток. По позвоночнику вниз.

Блин. Блин. Сжала пальчики в кулачки. Фуф. Подавила шумный вздох.

Мужчина повернулся.

НЕ СМОТРЕТЬ. Опустила глаза.

— Хочешь засунуть меня в душ? Устроить головомойку? — пряжка на брюках звякнула. Прости милая. Только так привлечь твое внимание. И ещё один вариант. — Можешь составить мне компанию, — идиот, что ты несешь. Не контролировал поток предложений. — Я буду не против, — тупить так до конца. Хвостик ремня вытащил из хлястика. Пока только одного.

— Ещё одно движение, затолкаю под душ в одежде, — серые глаза смотрели угрожающе. Скулы пылали. Крылышки носика раздувались.

Горяча.

Нахал.

Сбавить обороты. Иначе сгребу в охапку. Под холодные струи. Потушить разгорающийся пожар. Опасный пожар.

— Какие будут предложения, — ремень на место. Примирительная улыбка.

Катя облегченно сглотнула. Угроза подействовала. Никому не хотелось мокнуть. Протиснулась мимо мужчины. Разгоряченной кожей под тонкой вязкой по прохладному кафелю. Жар спадал. Опасливый взгляд на гостя. Как бы чего не удумал. С него станется. Стоит тут, красуется оголенным торсом. Интересно не ошиблась на счет кубиков. Ресницы дрогнули.

НЕ СМОТРЕТЬ.

— Вот, — рука сама нашла мягкую рукавичку на угловой полочке. Протянула гостю.

— И как этим пользоваться? — прикинулся дурачком. Знал предназначение. Но удивленно хлопал глазами.

— Очень просто, — поверила.

Маленькая наивная незнакомка. Сознаться. Ни за что. Это ей за душ в одиночестве и лестничную площадку голышом.

Екатерина Дмитриевна замерла в нерешительности. Хлопала длинными ресницами. Придется прикоснуться к телу незнакомца. Ткань рукавички защитит. Но есть ещё один способ. Проверенный. Надёжный.

— Уау, простите ваше высочество, принц, в вашем

дворце не пользуются такими примитивными вещами, — спасительная шутка, скроет напряжение.

Надежды оправдались. Опасную похоть в карих радужках сменили озорные огоньки. На губах Кати облегченная улыбка. Но вот взгляд его не отпускает. Вцепился и держит. Что пытается рассмотреть? Она смогла все спрятать. Ничего не увидит. Только серое безразличие.

— И чего же ты ждешь? — выдернули из размышлений насмешливые интонации. — Я весь в твоем распоряжении, — поддался вперед. Нахально подставляя оголенный торс.

Девушка оказалась в ловушке между стеной и обнажённым, пусть и наполовину, гостем. Вариант побега не рассматривала. Она так надеялась на его благородство. А он… Ответит за все.

Смоченная холодной водой поверхность рукавички шлепнула по коже. Аккуратная бровка над серыми глазами взлетела вверх. Ну как?

Ох ты, черт! Прохладно. Издеваешься? Недовольный прищур. Не с тем ты, милая, затеяла войну. Блаженство на лице, словно его опустили в теплую ванную.

Ах, так! Ткань под бегущую из крана воду и снова к телу. Холодные капли заскользили вниз под ремень. Отскочить. Держался стойко.

— Ты явно намекаешь, что брюки здесь лишние, — взгляд уловил движение воды. Блин. Блин. Схватила полотенце, поймала струйки у пояса. Довольно хмыкнула.

В ответ получила недовольное фырканье. Не очень-то и хотелось.

А ведь хотелось, Андрей Владимирович. «Что-то» насмешливо наблюдало за парочкой.

Исчезни.

Просто помолчу. Пропустить такое представление.

Навязалось на мою голову. Закатил глаза.

Катя приняла как отступление. Перенастроила бегущий поток воды.

Теплая нежность коснулась кожи. Мягкая влажная ткань заскользила. Движения медленные легкие.

Мышцы под пальчиками напряглись. Сквозь ткань чувствовала. Жар кожи. Ох!

Твою мать! Пульс в паху зашкаливал. Взгляд на девчонку. Серый наполнялс синим. Окрашивал радужки. Удивительное сочетание. Завораживало. Дыхание срывалось. Нырнуть в темную синеву. Захлебнуться. Камнем в бездну синего. Почти индиго. Взгляды переплелись. Спутались. Желание скручивалось пружиной. Ещё движение. Распрямится. Не сдержится.

Никогда ничего подобного ни с кем. За всю свою тридцатилетнюю с хвостиком жизнь. Ни к одной женщине. Так срывало крышу.

Жажда обладать. Не только этим хрупким телом. Душой. Сердцем. Только его. Только для него.

Сумасшествие.

А она смотрит огромными глазищами.

Ресницы трепещут. Сама готова преступить грань. И это не гормоны. Он тот, кто разбудил притихших бабочек. Они мечутся внутри. Трепыхают крылышками. Перекрывают воздух. Ноги слабеют. Колени ватные. Только бы не упасть. Удержаться. Не поддаться.