Елисейские Поля
Шрифт:
Люка закрывает глаза, чувствуя страх перед этой тяжелой, непонятной, грязной жизнью, и сейчас же засыпает.
13
Екатерина Львовна разбирала покупки, только что принесенные из магазина. Вера сидела на диване и безучастно глядела в окно.
– Кружева очень хороши. А шелк слишком тонкий, будет плохо стираться. Да что с тобой, Верочка? Даже не посмотришь, будто не для тебя все это.
– Скучно…
В столовую
– Стыдно хандрить, Вера. Тебе скучно, а нам от этого тошно. Вот и Мурзик загрустил. – Люка высоко подняла шубу. – Видишь, даже рукава повесил. Улыбнись Мурзику, Вера, а то он обидится.
– Отстань, Люка.
– Фу, какая ты злая, слышишь, Мурзик говорит: для того ли я пятнадцать тысяч стоил, чтобы на меня и взглянуть не хотели? Для того ли я такой пушистый и теплый? Ну улыбнись, а то Мурзик обидится. Неужели ты больше не любишь его?
– Что там любить, подумаешь. Ведь это только шуба. Пускай дорогая, но все-таки только шуба, больше ничего.
Люка, прищурившись, взглянула на сестру:
– А ты что хотела, чтобы шуба Исаакиевским собором была?
Вера рассмеялась:
– Ты глупая, Люка. Ну пойдем, помоги мне одеться. И Мурзика тащи. Хочешь, поедем с Володей в Булонский лес чай пить?
Люка запрыгала. Рукава шубы замахали в воздухе.
– Ура! Не сердится, не сердится. Только пить будем не чай, а шоколад, хорошо?
14
Накануне дня свадьбы приехала из Бордо тетя Варя и теперь сидела за столом в столовой.
Люка внимательно разглядывала ее. Мамина сестра, а совсем не похожа. Такая толстая, самоуверенная. Только на три года старше, а совсем старуха.
– Это хорошо, – говорила тетя Варя, – что замуж выходит. Тебе легче будет. Да и спокойней. Долго ли с теперешними до греха. Очень я рада, что у меня сын, а не дочь. Вот и Люку поскорей пристрой.
– Ну, Люка еще ребенок…
– Я и не говорю, чтобы сейчас. Когда шестнадцать лет будет. Что же это Вера так долго? Завтра свадьба, выспаться даже не успеет. Эх, как все неправильно.
Екатерина Львовна улыбнулась:
– А ты по-прежнему хочешь, чтобы все правильно было?
– А то как же? – удивилась тетя Варя и, поставив локти на пеструю скатерть, поправила шпильки в прическе. – Все должно быть правильно, не так, как у тебя. В доме беспорядок, да и в жизни твоей всегда беспорядок был. Никогда ты не знала, что хочешь. Вот и дочку так воспитала. Любит она хоть жениха своего?
– Кажется, любит.
– Кажется? Мать, а не знаешь. Эх ты, – презрительно мотнула она головой. – Да и то, какая у них, у теперешних, любовь.
– Да ты, Варя, не волнуйся, – успокаивала Екатерина Львовна. –
– Ты мне, Катя, зубы вареньем не заговаривай…
Вера бросает шубу на диван, снимает туфли.
– Ноги даже заболели. Люка, тащи саночки.
Люка бежит за саночками, Вериными утренними туфлями.
– Так смешно, – рассказывает Вера, – там какой-то длинный все на меня смотрел, а Володя злился.
– Ты причащалась, Вера? – неожиданно спрашивает тетя Варя.
– Нет. А разве надо было?..
Тетя Варя всплескивает руками:
– Господи, да что же это такое?
– Ничего, ничего. И так окрутят. Вы не беспокойтесь, тетя. Ах, как я устала.
– Но ты хоть бы подумала серьезно о том, что в новую жизнь вступаешь…
– О чем там думать? Все уже передумано. Спать надо. Ну, спокойной ночи.
Вера встает и, на ходу развязывая пояс платья, идет в спальню. Люка бежит за ней. Вера садится на кровать:
– Завтра меня уже тут не будет…
Люка, сидя на корточках, стаскивает с нее чулки.
Вера брыкается:
– Оставь. Щекотно.
– Позволь. Позволь. Ведь в последний раз.
Люка тянет воздух носом:
– Как хорошо пахнет. Ты зачем колени душишь?
Вера улыбается:
– Затем…
– Нет, скажи зачем. – Люка нагибается вперед и целует Верино розоватое гладкое колено.
Вера, смеясь, толкает ее ногой в грудь. Люка опрокидывается на спину на ковер.
– Убила, убила, – кричит Люка, складывая руки на груди.
– Нет, не верю. Те, которые мертвые, ногами дрыгают и «Боже, царя храни» поют.
– «Боже, царя храни», – громко поет Люка.
В дверь просовывается голова тети Вари.
– Что у вас тут еще?
– Взрыв патриотических чувств, – кричит Вера, задыхаясь от хохота.
– Господи, и это накануне свадьбы. – Тетя Варя возмущенно захлопывает дверь.
Вера продолжает хохотать, уткнувшись в подушку.
– А теперь спать, спать, – вдруг серьезно говорит она, – а то ведь завтра ночь в поезде.
– Счастливая, – вздыхает Люка. – Ниццу увидишь. Там пальмы. Будешь сама бананы с них рвать.
– Что бананы? Обезьяну за хвост поймаю и тебе в подарок привезу. Ну, спи. Не болтай больше. Я тушу…
Вера повернулась к стене, подложила руку под щеку.
«Завтра моя свадьба, – смутно подумала она. – А если бы не с Володей, а с Арсением? Ах, все равно. Так тоже хорошо. Я буду замужем. И богатой. – Она закрыла глаза. – Пусть все, что со мной случится, мне сегодня во сне приснится, – прошептала она. – Кажется, надо себя за левый мизинец дернуть?..» Но руки уже стали тяжелыми и непослушными, и двинуть ими не было сил.