Элис. Навсегда
Шрифт:
Остаток дня Онор не в духе. Она очень неприветлива с Тедди, чьи усилия задобрить ее приводят к противоположному результату. Нет, она не хочет отправиться в Бидденброк и выпить пива в пабе «Королевский герб». Нет, она не желает ни сыграть партию в теннис, ни окунуться в бассейне. И чашка чаю ей тоже не нужна. Я одеваюсь после душа у себя в комнате, оставив дверь приоткрытой, и мне слышен голос Тедди из противоположного конца коридора – тихий, умоляющий. Вскоре доносится ответ Онор, громкий и резкий, как щелчок кнута:
– Да оставь же ты меня
Когда я спускаюсь вниз, кто-то тихо расхаживает по гостиной. Но стоит мне открыть дверь шире, как внутри заметно порывистое движение, и я вижу, как Сельма изображает, будто с интересом рассматривает черно-охристую абстракцию над камином. Она то склоняется к ней, то делает шаг назад, откинув голову набок, но при этом становится ясно: ее застигли врасплох там, где ей как гостье не пристало находиться одной.
– Могу я предложить свою помощь? – спрашивает она, когда я сообщаю, что собираюсь начать приготовления к ужину.
Я отвечаю, что делать особенно нечего, поскольку у нас припасены только холодные блюда, которые всего лишь нужно разложить по тарелкам. Не хочет ли она чего-нибудь выпить? Но Сельма заверяет, что готова дождаться остальных. Затем она устраивается на одном из диванов с золотистой обивкой, бормоча о том, насколько ее здесь балуют. Мне же любопытно, чем она занималась до того, как сюда вошла я. Перебирала открытки и приглашения на каминной полке? Или рассматривала коллекцию картин Певзнера? Наверняка ей очень хотелось полистать альбомы с фотографиями, но едва ли она на это осмелилась.
В кухне я ставлю на большой поднос бокалы, кладу столовые приборы и свежие салфетки, которые миссис Тэлбот успела постирать и погладить. Затем готовлю салат, а в кухне появляется Онор с густо накрашенными глазами и в облегающем бледно-зеленом платье, которого я прежде не видела. Она молча открывает дверцу холодильника, доставая лимон и бутылку тоника.
– Не хочешь аперитив? – спрашивает Онор, наливая в высокий стакан джин и вытаскивая из морозильной камеры формочку с кубиками льда.
Я отвечаю, что пока воздержусь.
Она быстро выпивает первый стакан и вновь смешивает напиток, причем соотношение джина и тоника в нем практически один к одному.
– Вот так-то лучше, – говорит Онор, прислоняясь спиной к кухонной стойке и прижимая холодный стакан к виску. – Мне надо успеть сегодня отвести душу. Завтра я возвращаюсь в Лондон.
– Конечно, тебе же скоро лететь в Штаты, – произношу я, смешивая в чашке оливковое масло и уксус.
– Мне пора отсюда уезжать в любом случае. Похоже, наши с Тедди отношения выдохлись.
Онор вздыхает, подтягивается и усаживается поверх стойки, скрестив лодыжки и глядя в свой стакан.
– Правда? – говорю я. – А Тедди с этим согласен?
– Скорее всего нет, – отвечает Онор, и кубики льда позвякивают о стекло, когда она снова делает глоток. – Но к чему лишние муки? Не надо нахлестывать полудохлую клячу, я так считаю.
Увидев Полли, Онор спешит удалиться. До меня доносится ее диковато-громкий хохот из коридора, где она наталкивается на Шарлотту, а потом все стихает, когда они переходят в
– Глупая корова! – восклицает Полли, срывая пленку с миски чечевичного салата, пока я достаю блюдо с холодной жареной курицей, которую заранее приготовила миссис Тэлбот. – Бедняга Тедди! Он сам ничего не замечал, но зато остальные понимали, к чему все идет.
Выяснилось, что Полли стало до такой степени тоскливо и скучно, что она потратила свое свободное время на украшение стола к ужину на террасе. Прежде я не замечала за ней способности сосредоточиться на чем-то долго, и потому удивлена. Она постелила белую скатерть из дамаста и достала старинный фарфоровый сервиз с золочеными ободками на тарелках, который обычно хранился в витрине буфета в столовой. По обоим концам стола между подсвечниками установила баночки из-под джема, наполнив их лавандой и ароматными лепестками роз. Когда я выхожу вслед за Полли с каким-то блюдом в руках, она встает в стороне, скрестив на груди руки, и откровенно любуется делом своих рук, как и моей реакцией.
Я не упоминаю об этом, но погода нам не благоприятствует. Над нами висит неподвижное серое небо, и потому день начинает клониться к закату быстрее, чем обычно. Свечки, которые Полли зажгла вдоль дорожки и на ступеньках террасы, прогорают очень быстро и сильно коптят, отбрасывая странно подпрыгивающие тени на кусты сада. При этом по-прежнему очень душно и безветренно.
– О, какое великолепие! – восклицает Сельма, когда мы наконец созываем всех ужинать.
Тедди с отрешенным и рассеянным видом садится рядом с Шарлоттой. Полли спешит занять место по другую сторону от нее. Мне остается только расположиться между Сельмой и Онор. Пока мы раскладываем по тарелкам салаты и передаем друг другу корзинку с булочками, я замечаю, как Онор тянет свой бокал к Лоренсу, который откупоривает бутылку вина.
– Расскажите мне, как продвигается ваш новый проект, – слышу я ее слова.
Сельма хочет обсудить с нами подробности своего недавнего развода, я киваю и придаю своему лицу соответствующее выражение, но на самом деле меня гораздо больше занимает разговор сидящих правее меня Лоренса и Онор, который весь состоит из бестактностей, непонимания и глупых вопросов. Мне начинает казаться, что Онор уже пьяна, поскольку упорно не замечает, с какой неохотой с ней беседует Лоренс. Она продолжает докучать ему, пальчиками играя с серебряной подковкой на цепочке, но хочет, чтобы он обратил внимание на дивную красоту ее длинной шеи.
– Откуда вы черпаете идеи для своих произведений? – спрашивает Онор. – Чем бы вы занимались, если бы не стали писателем? Вы пользуетесь компьютером или предпочитаете писать от руки? У вас есть какие-то особые привычки, которым вы следуете в процессе творчества?
В общем, она задает Лоренсу банальные вопросы, но вскоре он начинает воспринимать ее всерьез. То есть отвечает на все ее глупости. Я вдруг замечаю, что Лоренс заговорил тише, но при этом краем глаза вижу его активную жестикуляцию и думаю: «О нет, не может быть. Кажется, он делится с ней сокровенными планами, и ему это даже нравится. Вопреки всему, Онор добилась того, чего хотела».