Эликсир любви

Саутвик Тереза

Кейд разглядывал ее лицо, мелькавшие на нем тени прошлых разочарований и обид. Обычно он не читал чужие мысли, но с Пи Джей заметил, что он как будто настроен на ее волну. Он готов был поклясться своей любимой лошадью, что ожесточение Пи Джей вызвано не только неудачным браком.

— И когда ты перестала верить? — спросил он.

— Что все будет иначе? — Он кивнул, и она быстро проговорила: — Когда Эмили исполнилось пять лет. Он обещал в этот день рождения покатать ее на пони.

— И что же случилось?

— Он просто не появился. Даже не позвонил. Она уснула у окна,

поджидая его.

— Сукин сын.

Кейд и сам не знал, чего он ожидал услышать от нее. Но правда оказалась гораздо хуже. Попадись ему только на глаза этот Керкланд, он узнал бы сразу, что такое ответственность перед семьей.

Пи Джей опустила глаза, и волосы укрыли ее лицо, словно шелковыми коричневыми занавесками. Она убрала пряди за уши и посмотрела на него.

— Не было никакого смысла ругать его. Я пыталась, но ни капельки не помогло. Поэтому, когда он предложил окончательно расстаться, я пожала ему руку и сказала «прощай».

— Молодец.

— Я поклялась себе, что дочка никогда не будет так страдать. Она счастливый, любящий жизнь ребенок. Зачем же раскачивать ее лодку?

— Не стоит.

Кейд был согласен с нею. Сам вырос у отца, который только сердился на него и понукал им.

Пи Джей поглаживала Леди по холке, и он заметил, что рука ее дрожит. Ему захотелось взять ее ладонь в свои руки, но он не осмелился прикоснуться.

— Долг матери подготовить Эмили к взрослой жизни. Я должна научить ее тому, что не все люди одинаковы и правдивы. Лучше вообще ничего ни от кого из них не ждать.

— Понимаю тебя.

Кейд опять почувствовал, что Пи Джей говорит не только о своем неудачном браке, но и о чем-то еще, что оставило глубокий след в ее душе.

— Так что сам понимаешь, если я и была к тебе неравнодушна, все равно это ни к чему, — быстро добавила она, — между нами ничего не могло произойти. Подозреваю, что тебе самому еще необходимо разобраться со своим прошлым. И вряд ли стоит отвлекаться на что-то другое. А я больше никогда не поставлю под угрозу душевное спокойствие Эмили.

— Хорошо.

Он произнес это не задумываясь, но был уверен, что правильно отреагировал. И все же осталось ощущение, что Пи Джей ждала от него чего-то другого. Он, конечно, не психоаналитик, но у нее явно есть проблемы, над которыми следует поработать. Есть, кажется, какой-то термин в медицине. Вот.

Дискомфорт, в их отношениях. Тем не менее он рад, что они поговорили начистоту и все выяснили.

Она взглянула в его глаза, и он спросил себя: все ли? Сам он испытывал только разлад и смятение. Хорошо хоть она к нему равнодушна. Правда, недавний поцелуй говорил о… Боже!

Кейд уставился на ее губы, обуреваемый желанием проверить свою догадку. Она не игрок, поэтому чувств своих не скрывает. Если ее сейчас поцеловать, обожгут ли его тот огонь и желание, что и в прошлый раз? Может, устроить ей проверку прямо сейчас, чтобы убедиться, искренна ли она? А не поймает ли этот поцелуй его в сети? Он только что утверждал, что не хочет близких отношений между ними. Она согласилась, поскольку материнский инстинкт требует, чтобы она, прежде всего защитила дочку. Это достойно уважения. Она

отличная мать. А он одиночка, которому надо наладить свою жизнь. Их пути пересекутся на короткое время и разойдутся. Целовать ее сейчас — глупее не придумаешь.

Но, пока она стоит перед ним, источая тонкий аромат цветов, такая соблазнительная, ни о чем другом он думать не мог.

Пи Джей снова похлопала Леди по холке.

— Пойду проверю, легла ли Эм.

— Давай.

Она скользнула мимо него к выходу и оглянулась.

— Поспи немного. Я дождусь возвращения мальчиков.

Ему стала приятна ее забота. Он совсем забыл, что подростки в кино.

— Отлично.

— Договорились, — кивнула она. — Тогда я пойду в дом, проверю, легла ли уже моя дочь.

— Ты уже говорила.

— Правда?

Она смутилась.

— Да.

Возможно, она испытывает к нему нечто. Мысль эта оказалась приятной.

— Спокойной ночи, Кейд.

— Спокойной ночи, — ответил он.

И она ушла. Ему следовало бы ощутить облегчение. Ничего подобного. Его снова раздирали противоречивые чувства. Напрасно не поцеловал ее, говорила его душа. Ну и был бы дураком, отвечал разум совсем как его старик.

Пи Джей правильно делает, что держится от него подальше. От такого одни проблемы. Хотя… Рыбак рыбака видит издалека. От нее исходят такие опасные знаки-сигналы, надо быть идиотом, чтобы не почувствовать это. Так что лучше ему провести остаток лета, держась подальше от этой весьма привлекательной леди с теплыми карими глазами и губами, которые обещают райские кущи.

Прошла неделя после того откровенного разговора в конюшне.

Пи Джей сидела и наблюдала, как Эмили заворачивает сэндвичи, которые они вместе приготовили для Кейда и мальчиков. Приглядывая за работой дочери, Пи Джей готовила лимонад. Она, как и раньше, продолжала носить корзинку с едой в полдень, но теперь не только для Кейда, а еще и для мальчиков, которые каждый день получали какое-нибудь задание по хозяйству.

Правда, после их последнего разговора Кейда никогда не оказывалось на месте. Она оставляла еду в конюшне, а потом приходила забрать посуду. Сначала она думала, что он не появляется из-за какой-то срочной работы. Затем стала вырисовываться закономерность. Инстинкт подсказал ей, что он намеренно избегает ее.

Намеренно или нет, но это к лучшему. Положа руку на сердце, она не могла уверенно сказать, что устоит против его обаяния. Не виноват же он в своей привлекательности. Эта мысль позабавила ее. Никто не мог обвинить Кейда Маккендрика в том, что он из кожи вон лезет, чтобы очаровывать. Тем более удивительны и дороги его неожиданные всплески остроумия. Они лучше всего характеризуют его как надежного мужчину. Хотя он и отрицал это, она чувствовала — на него можно положиться.

Это очень достойное качество в мужчине и весомый аргумент в пользу их раздельного сосуществования. Но она уже скучала по их подшучиванию друг над другом. Правда, чаще подшучивала она, он иногда отвечал ей тем же. Тогда ей удавалось вызвать улыбку на его лице. Что бы там ни было, ей не хватает их встреч.