Эльфийский корабль
Шрифт:
Они крутили педали весь день и большую часть следующего, пока не задул сильный ветер, холодный, обжигающий, как раскаленный металл, но они смогли поставить паруса и быстро плыть по направлению к дому. Путешественники закутались в теплые куртки и одеяла и, сидя на палубе, распивали кофе и ели горячую картошку.
– Жаль, что от меня было мало помощи, когда все это происходило в Башне, – сказал Джонатан, когда они сидели под тентом у руля, жуя картошку.
– Не только от тебя, и от меня тоже, – заметил Профессор. – Но план Эскаргота, если, конечно, он вообще был, сработал на удивление
– По всей видимости, – проговорил Джонатан. – Хотя, когда он бросился за Дули, я решил, что это конец. Подумал, что жизнь мы кончим не людьми, а нам приделают плавники, клюв и продадут бродячему музыканту в обмен на пригоршню фасолин или чего-нибудь еще.
– Там был один ужасный скелетус, – сказал Дули, исказив слово. – Я думал, он хочет сожрать меня.
– Он всего лишь съел индюшачью ножку Сквайра, – поправил его Джонатан. – По крайней мере, пытался. Не думаю, что ему понравилось. Кажется, у него проблемы с зубами.
– И тогда я принялся удирать во все лопатки, – продолжал Дули. – Даже не думая ни о чем. Дедушка сказал, что это такая реакция. Я бросился вниз по тропе и врезался в самую гущу гоблинов, бежавших со стороны болота. Их там была целая толпа, наверное, примерно шестьдесят. Но это еще не все! За ними, размахивая огромной дубиной, бежал господин Госсет, просто жуть! Это было еще то зрелище! Побейте меня как зеленого новичка, если я вру!
– Побить как зеленого новичка? – спросил Джонатан.
– Так говорил дедушка, а он ведь почти пират. Ну вот, одним словом, я засел в кусты, трясясь как ненормальный, и тут появляется дедушка и шепотом зовет меня по имени. Я, конечно, отозвался, а он велел мне оставаться в кустах и ждать там – сказал, что возле Башни очень опасно. Он сказал, что вы возьмете меня, после того как все закончится.
Несколько минут я сидел в кустах и слышал, как без конца кто-то громко вопил. Я подумал, что это господин Госсет учит гоблинов уму-разуму. И тут на тропе появляются Сквайр, Ветка и все остальные, и я не совру, если скажу, что Сквайр выглядел просто величественно. Он был готов к бою! Тут я выскочил из кустов и напугал их чуть ли не до смерти. И вот мы впятером, и еще господин Госсет, принялись чистить гоблинам перышки. Затем, откуда ни возьмись, появляется обезьяна, и она как даст господину Госсету! Сквайр сказал, что он ей покажет, и показал. Вот что со мной было. И мы все-таки дали им на орехи.
– Мы были очень рады увидеть тебя, – сказал Джонатан. – Я никогда еще не был так счастлив, когда увидел тебя, и Сквайра, и всех остальных. Если бы не все вы, нам пришлось бы очень плохо.
Профессор согласился с этим и добавил, что действительно так бы все и было. Затем все согласились с мнением, что Сквайр – удивительный товарищ и, конечно, “свой парень”.
– Будь я проклят, если понимаю, почему ты, Джонатан, все видел и слышал, в то время как я – ничего, – сказал Профессор. – Возможно, это каким-то образом связано с атмосферным давлением. Насыщенный парами воздух, или туман, попросту говоря, давит на уши, на пространство вокруг них и на передние доли мозга, что оказывает определенное воздействие на слух и зрение.
– Честно говоря,
– Согласно моей теории, – продолжал Профессор, – благодаря тому что я нахожусь уже в почтенном возрасте, это давление плохо воздействует на определенные процессы в организме, и поэтому каким-то образом я становлюсь невосприимчив к тому, что происходит вне меня.
– Может, ты и прав, Профессор, – сказал Джонатан. – Хотя я ничего не знаю о всех этих процессах, давлениях и тому подобных вещах. Может быть, я просто исключение из правил. Но это было совершенно точно, когда Дули вытащил из моего мешочка последнюю монету, я словно ненадолго перестал видеть и слышать, но все чувства вернулись ко мне, когда монетки опять оказались на месте. Поэтому я думаю, что на пути у магии Шелзнака встала магия эльфов.
– Опять магия, – пробормотал Профессор. – Это слишком просто. Ученый не должен ссылаться на магию, объясняя какой-нибудь феномен.
– Но ты не можешь отрицать, что магические монетки как-то действуют, – сказал Джонатан, – или что часы остановили все вокруг.
– Конечно нет, – ответил Профессор. – Но я твердо убежден в том, что если мы приподнимем заднюю крышку этих часов, то увидим там то, что на удивление будет вполне объяснимым и логичным. – С этими словами Профессор раскрыл свой перочинный ножик, словно собирался осуществить свое намерение.
– Профессор! – воскликнул Джонатан, изумленный подобным любопытством.
Тот засмеялся и спрятал нож.
– Как скажешь, Джонатан, – сказал он. – Ты капитан на этом корабле. Если это именно магия виновата во всех чудесах, пусть так.
Некоторое время он изучал часы, поворачивая их на ладони и так и сяк.
– Интересно, упоминается ли о чем-то подобном в “Лимпусе”? – сказал он наконец и скрылся в рубке, а затем появился на палубе с толстенным томом “Книг Лимпуса”, в который тут же и погрузился.
Они продолжали плыть, пока не стемнело, и бросили якорь на середине реки, на всякий случай, чтобы на них никто не мог напасть. Несмотря на то что гном сбежал, никто не исключал возможности того, что он попытается выкинуть еще какой-нибудь номер. Джонатан был совершенно уверен, что и туман, и скелеты – это все его рук дело. Но если уж с ними случится что-нибудь похуже, то у Профессора на этот случай были часы, и теперь он мог бы сделать неподвижными гнома, или его обезьяну, или других его слуг. И путешественники решили, что их сон будет более крепким, если они заночуют не ближе чем в ста футах от берега.
И они в самом деле спали крепко. Никто, в том числе и Ахав, не проснулся до десяти часов утра. Джонатан выбрался из своего спального мешка, почувствовав, как говорится, жуткий холод. На утреннем воздухе изо рта у него валил пар, как дым из трубы поезда, и тепло от его тела, удерживаемое теплым пуховым одеялом, почти тут же исчезло. Он натянул на себя две пары носков, которые мудро положил на ночь под покрывало, свитер и куртку, которые показались ему ужасающе холодными. Как только он выбрался из мешка и принялся разжигать огонь в печке, на его место приполз Ахав и зарылся под одеяла, выглядывая оттуда с вполне довольным видом.