Эльф из Преисподней
Шрифт:
— Увалень! Драка! Псих!
Это ещё нужно расставить.
— Чего дерёшься, увалень?! С ума сошёл, что ли? — наконец выплюнула Дженни.
— Кое-кто обещал, что не будет привлекать внимание. Это плохо вяжется с твоими воплями… или танцами.
Я обернулся взглянуть на блюдце. Предполагалось, что у пикси окажется достаточно ума, чтобы не выпивать его зараз. Но нет, оно пустовало. Результат был закономерен.
Раскрасневшаяся Дженни на замечала, как опасно низко сползла тряпка с её груди. По правде говоря, ткань уже не скрывала
Когда я щекотал Дженни, то мельком подумал, что пропорции у неё весьма достойны — для её низкого роста, разумеется. К тому же природа наградила всех пикси подтянутыми телами — видимо, чтобы уставшие от их выходок разумные могли хотя бы полюбоваться на прекрасные формы.
— Я рискую жизнью, чтобы доставить хозяину ценнейшие сведения, а он… а он преспокойно игнорирует меня, притворяясь, что спит! Даже когда я поорала тебе в ухо! Даже когда я… — Тут фея запнулась, пунцовея в лунном свете, — Кто виноват, что тебя не добудишься, пока не потопчешься на твоём носу как следует?
Я прислушался, подозревая, что демарш Дженни мог разбудить тех, кому слушать и видеть её не полагалось. Однако всё, что удалось расслышать, кроме затруднённого, сбившегося дыхания феи, был богатырский храп Петра. Видимо, потому не пробудился и Виктор, привычный к руладам младшего брата.
— Однако никакой риск для жизни не помешал тебе остановиться, чтобы выхлебать всю воду.
— Я перенервничала! Вот и решила, что надо бы успокоиться, прежде чем будить тебя…
Я приподнялся на локтях, согнул горкой колени — пикси юркнула к ним. Улеглась, опершись спиной о вздыбленное одеяло, вытянула ко мне изящные ножки, демонстрируя голые пятки. Поправить повязку на груди она и не удосужилась, и один её край доставал до пупка.
Ещё бы.
Она же была мертвецки пьяна.
Поймав мой взгляд, Дженни захихикала и накрыла ладонью обе округлости. На стыдливость походило мало — больше смахивало на кокетство. Хотя бы потому, что самое главное по-прежнему выступало меж расставленных пальцев. И, кажется, она поглаживала себя.
— Что, я красивая? Да, я красивая! И только попробуй отрицать…
Мысли у феи явно потекли не в том направлении.
— Будь ты раз в пятнадцать больше, я бы согласился, — признал я, — Но сейчас ты как изящная статуэтка. Смотреть можно, но к делу не приспособить.
— Да, я изящная… — Пикси выпятила грудь, позабыв обо всех приличиях. Лукаво пригладила волосы, разметавшиеся после удара об стену. Потом нахмурилась
— Приспособить к делу? Неужели ты… хочешь изменить юной госпоже?!
— Боюсь, если бы ты могла увеличивать свой рост, это ты бросилась бы на меня сейчас. Не наоборот, — вздохнул я.
— Я? С тобой? Ха! Трижды ха! Даже вот так: ха-ха-ха! Много о себе возомнил, мальчик, — вскинулась фея.
Но её затуманенный взор продолжал изучать моё лицо. Дженни облизнула нижнюю губу. Даже через одеяло я чувствовал жар, исходивший
— Нет, по своей воле я бы никогда… — прошептала она, опуская ладонь с груди на живот призывным движением, — Но если бы, если бы мой хозяин приказал… приказал бы мне, мне бы не оставалось ничего иного, кроме как подчиниться… Против воли, терзаясь виной к юной госпоже… повиноваться, ублажая хозяина…
Я был более чем уверен, что если бы дошло до такого, то Дженни нашла бы сотню поводов отказаться — для моих наилучших интересов, разумеется. Но пьяная пикси контролировала природные позывы ещё хуже, чем трезвая.
Ладонь Дженни скользнула под набедренную повязку. Пикси бесстыже выставила крутое бедро, томно свела колени. На упругом животике поблёскивали крошечные капли пота.
— Сними кольцо, — попросила она, — которое перевоплощения. Да, так будет… лучше. Эльфийский облик идёт тебе куда больше…
Её глаза затянуло поволокой. Она завертелась, устраиваясь поудобнее; похоти, что клубилась у её крошечного тельца, хватило бы на пару взрослых людей. Впитывая её, я почувствовал, что вскоре сам поддамся моменту. Но как ни горько было признавать, Джении слабо подходила на роль партнёра.
В голове крутилась пара сценариев, как приспособить малый рост пикси под меня, но ни один не выглядел по-настоящему привлекательным. Посему я отбросил эти размышления и слегка пихнул Дженни в спину коленом.
Позволять ей развлекаться за мой счёт без возможности самому поучаствовать в утехах я не намеревался.
Фея негодующе зашипела. Вытащила ладонь из-под набедренной повязки и безо всякого смущения вытерла об одеяло. Я обхватил её за талию и стал припоминать, где стоит бутылка с водой. Вроде бы… под столом, рядом с книжкой-подпоркой.
Я наклонился, не обращая внимания на сдавленные ругательства Дженни. Она пару раз укусила меня, но это была мелочь. Алкоголь ослабил пикси, и прокусить кожу она не сумела. Я достиг своей цели: достал бутыль и щедро облил разъярённую пикси.
Последовавший поток ругательств сделал бы честь седому морскому волку, завалившемуся в трёхгрошовый бордель.
Когда я счёл, что Дженни пришла в себя в достаточной мере, то отпустил её, и фея отлетела от меня. Похоже, испугалась, что буду мстить за укусы. Похоть, окружавшая её, сменилась растерянностью и стыдом.
Теперь, вымокшая, Дженни мало напоминала недавнюю обольстительницу. Вид у неё был глубоко несчастный. Когда пикси поняла, что я не собираюсь наказывать её, то опустилась на мою постель, поддерживая мокрую повязку на груди.
Толку от этого было мало. Она облепляла все изгибы.
— Отвернись, — хмуро сказала Дженни.
— Я чего-то ещё не видел?
Она вздохнула и, раздевшись (в её случае — стянув обе тряпки), отжала воду с края кровати. Полностью обнажённая, подсвеченная любопытной луной, фея демонстрировала практически идеальное тело. Будь она побольше…