Шрифт:
Том III
Глава 1
От щербатого лезвия я увернулся в последний миг. Там, откуда я столь вовремя убрался, взметнулось бетонное крошево — налфиш был не слишком поворотливым, но вкладывал во взмах всего себя. От удара секиры содрогнулся пол.
Дьявол взревел так, что со стены сорвалась пара мониторов; хуже того, ему вторили сородичи. Если бы я не отогнал от себя звуковые волны волей, меня наверняка оглушило бы. Это
Ну, хотя бы не потеряла сознание.
Я бросился к сестре, которую налфиш, впечатлённый моим манёвром, посчитал более лёгкой добычей. Он развернулся к ней, без видимого труда взметнув чудовищную секиру — и на этом его успехи закончились.
Воля вырвала оружие из рук твари, острое лезвие вонзилось дьяволу в основание шеи. Он заорал, как подраненная свинья, задёргался — и мощным порывом воздуха я отправил его в полёт, в разрыв реальности, под копыта прибывавших дружков.
Надолго их упавший подранок не остановил. Один из другим они шли прямо по родичу, отчего комнату наполнил омерзительный хруст костей. Во все стороны полетели кровавые брызги.
Я работал с материальными объектами, поскольку на трюки вроде поджигания воздуха, то есть призыва флогистона, или превращения бетона в топь меня уже не хватало. Я и без того находился на пределе.
И то, что воля крайне неохотно воздействовала на налфиша и его оружие, делу не помогало.
Нет, она не выходила из-под контроля, как в темнице Эллеферии… Но она будто скользила по поверхности секиры, с трудом цепляясь за материю. Притом внешне в дьяволе и его снаряжении не было ничуть выдающегося — да, может быть, металл мне незнаком, но это не означало…
Что именно это не означало, я додумать не успел. Потому что пространство загудело, подчиняясь далёкому приказу — и в нём открылись ещё штук пять порталов. Из них вывалились налфиши — скопом, толкаясь, сопя и пихаясь. На моих глазах один получил древком секиры по брюху и вцепился в морду обидчику. Их обоих унял третий, попросту разрубив дерущихся на половины.
И хоть дьяволы делали часть работы за меня, в зале определённо стало тесновато.
А демоническая сущность была близка к распаду и держалась лишь на нитях паразита да печати Ткачей.
Не то чтобы я был благодарен им обоим…
В конце концов, они ослабляли меня.
Мы с сестрой очутились на одном краю зала, Фаниэль отбежала на другой. Она судорожно забрасывала налфишей заклинаниями и наносила ими определённый урон — от ближайших к ней дьяволов буквально отваливались ломти мяса.
Но в перспективе это мало что меняло. Она ни одного не добила.
Над нами носилась Дженни, которая от шока потеряла дар речи. Впрочем, ей-то как раз мало что угрожало — едва ли налфишам под силу схватить настолько юркую цель.
Если только…
Шагавшие ко мне с сестрой налфиши остановились. С громким бумом они отпустили рукояти секир и воздели короткопалые шерстистые ладони.
А
Это не было магией и уж точно не относилось к воле или божественному проявлению. Я не ощутил возмущений в ткани реальности, характерных для демонов или богов. Скорее, действие налфишей напоминало нечто глубоко естественное — к примеру, дыхание.
Только было не дыханием, а некой аурой, которая хлынула к нам и мгновенно парализовала душу Нани чистейшим, не замутнённым мыслью ужасом. Эльф-призрак, суматошный, истерящий, попытался отбить у меня контроль над телом, но получил ментальный тумак и скрылся в глубине мозга, визжа нечто невразумительное.
Я покосился на Лютиэну — она упала на колени и обняла себя за плечи. Её накрыла паника столь мощная, что моментально лишила стремления сопротивляться. Неподалёку валялась пикси, которую накрыло ничуть не слабее.
Я судорожно тянул из них ужас, но его не хватало. Даже если я выпью их до дна, этого не будет достаточно. Эллеферия…
Что ж, будь я на месте богини, тоже не показывал бы сюда носу. К тому же её изрядно истощили правки в дневнике.
Стиснув челюсти, я выступил вперёд — встал перед вещью. Пусть она была всего лишь подделкой, я не мог допустить, чтобы кто-то покушался на моё имущество.
Лютиэна… Паразит содрогнулся. Его щупальца, прочно оплетавшие демоническую суть, встрепенулись, забрались глубже, едва не выжав из меня стон. Я чувствовал себя так, словно меня заживо поедало дерево-людоед.
Налфиши опустили руки, озадаченно переглянулись. Их смутило, что я не поддался их воздействию — если судить по размеру рогов, они были в этой кабаньей компании за вождей или шаманов.
Как бы то ни было, размышления не отмечались среди достоинств нилфишей. Они подняли секиры и потопали ко мне. Скабрезные ухмылки на их мордах обнажали чересчур острые для свиней клыки.
И почему-то именно эта неприкрытая уверенность в своих силах стала для меня последней каплей. За тысячи лет жизни я сражался с существами могущественнее этих ничтожных тварей на порядки — происходи бой на Мундосе, он бы закончился, едва начавшись. Но нет. С тех пор как я попал на Землю, меня преследовали странности, непонятные ограничения, которые накапливались, осложняли поиск развлечений… и вот теперь я должен развоплотиться? Из-за них?!
Гнев промчался по моей сущности, и разлапистые корни паразита подхватили его. Впитали в себя без остатка — и вспыхнули ярким, белоснежным светом.
Стоило ли удивляться тому, что сияние побежало по моей коже? Нет, вернее сказать, что кожа источала сияние, будто я превратился в нелепый фонарь.
Но, вероятно, ещё ни один фонарь не убивал налфишей, просто подумав об этом.
…Ладно, признаю, просто подумать — это ещё не всё.
Ещё нужно направить на них поток огня.
Нет, не эссенцию истинного пламени — нечто другое, то, что уговаривало плоть дьяволов испаряться без остатка.