Эльф из Преисподней. Том 2
Шрифт:
Бунт был подавлен, едва начавшись.
Остаток вечера мы посвятили обсуждению деталей. Когда я предложил использовать свою команду, Фаниэль сказала:
— Я бы предпочла посвятить как можно меньше посторонних.
— Но с ними у нас будет больше шансов, — заметил я, — Анна отправится с нами, значит, можно прихватить и остальных. Ты всё равно не знаешь, где могикане хранят дневник. Чем больше разумных будет искать, тем быстрее мы найдём её.
— Или они попадутся и поставят нас под удар.
— Пётр и
По крайней мере, я надеялся, что Дженни усвоила урок, который преподала ей Ольга в академии. У пикси были все задатки для того, чтобы не ловить молнии лицом. Не настолько же она безответственна, чтобы продолжать это делать?
— Но захотят ли они участвовать? — выдавила Ванда. Справиться с неприязнью к чернокнижникам ей было куда сложнее, чем с неприязнью к эльфам. Но я был уверен, что рано или поздно у неё получится. Ещё в первую нашу встречу девушка показала, что ей чужда дуболобость правильного фанатика.
А пока можно и впитать её негативные эмоции.
— Они поступят так, как скажу я, — отмахнулся я, чем заслужил внимательный взгляд от Фаниэль.
— Даже если ты их лидер, в первую очередь ты их друг. Разве не стоит с ними посоветоваться?
Друг? Я моргнул. Ах, тётушка наверняка использовала это слово, чтобы поддержать в глазах Ванды видимость равенства видов, которое, скорее всего, пропагандировало их секретное общество. Не может быть, чтобы Фаниэль всерьёз считала, что эльф способен дружить с человеком. Для разумного её возраста такая наивность непозволительна.
Не говоря уже о том, что для меня они все, за исключением Лютиэны, были расходным материалом.
Мою сущность встряхнуло. Дал знать о себе паразит, который до того смирно помалкивал? Смахивает на то. Хоть его усики не шевелились, демоническая суть продолжала дрожать. С чего бы это?
Участь инструментов — быть использованными и выброшенными, когда в них отпадёт нужда. И никакое недовольство ангельского осколка не изменит текущего расклада. Даже если на мгновение, всего лишь на краткий миг от этой мысли мне стало неуютно.
Когда Лютиэна и другие вернулись домой, я выложил им план. Часть, где им доведётся побывать на празднике индейцев, спутникам приглянулась — в отличие от всего остального.
Оказалось, не каждый мечтает оказаться меж двух огней. С одной стороны индейцы, которые с радостью снимут с воров скальпы, с другой — военная машина Триумвирата, которая готовится нанести удар.
В конечном счёте они согласились. Сестра не отпустила бы меня к врагам в одиночку, Дженни вынуждена была следовать долгу фамилиара, а люди… их благополучие слишком сильно зависело от меня, чтобы долго пререкаться.
Ну и, наверное, они всерьёз считали, что помогают товарищу.
После разговора ко мне подошёл Пётр. В только что окончившейся
Эллеферия поступила в точности согласно моим расчётам и наконец объявила Белавину-младшему, что его мечтам суждено остаться мечтами. После чего предложила, чтобы её брошь на время осталась у меня, чтобы присутствие богини не терзало сердце несчастного влюблённого.
Так я обзавёлся вместилищем мёртвой богини, которая признала моё наставничество.
Следующее утро принесло с собой странное чувство. Ткань реальность вела себя необычно; едва заметные искажения пространства походили на те, что появлялись перед открытием портала. Они служили его предвестником, его предчувствием — но обычно такие возмущения проявлялись на границе разрыва. Сейчас же материя была неспокойна повсюду.
Я обсудил феномен с Эллеферией. Не считая меня, богиня была единственной разумной, которая не познавала реальность, но чувствовала её и жила ей. Эллеферия подтвердила, что искажения мне не чудятся, однако установить их природу не могла.
На это я и не надеялся. Если уж колебания поставили в тупик меня, богиня, не разменявшая двух веков, и подавно не сообразит, в чём дело.
В одном я был уверен. Что бы ни творилось с Землёй, источник этого находился не на Америке. Уж больно далёкой, приглушённой казалась рябь. Если причиной возмущений является портал, он должен быть поистине монструозным.
Как бы то ни было, эта загадка не повлияла на планы. Я связался с Анной по телефону и предупредил её, сегодня начнётся второй этап переговоров.
Кое-как, полунамёками и иносказаниями, я довёл до неё мысль, что ждать меня нужно на шоссе в направлении Роквея. Я счёл глупым вываливать всё напрямик, поскольку телефонные разговоры могли перехватывать. В благородство Триумвирата, который накрыл имение Увер-Тьюр колпаком, как-то не верилось.
Официально наша компания направлялась на праздник вместе с Фаниэль, которая пожелала причастить знакомых к таинствам индейцев. Это означало, что прямо сейчас, сидя в роскошном личном автомобиле тётушке, каждый выглядел, как помесь оленя с попугаем.
Перья и ленточки в причёске Фаниэль смотрелись особенно дико в чёрном кожаном салоне. На втором месте по нелепости оказался Пётр: из-за множества игл, усеивающих его рубашку, он напоминал дикобраза. Я же…
Я выглядел сносно.
Не хуже, чем в обычной одежде.
И вообще, любая одежда — это глупость и ограничения. Какая разница, сколько на мне бисера?
Правильно, никакой.
Достоинства этим не поколебать.
Как и тем, что Лютиэна, стреляя в меня косыми взглядами, фыркала и щурила изумрудные глаза, кусала губы, сквозь который рвался смех.