Элемента.N
Шрифт:
– Я тоже люблю тебя, Дэн Майер и я согласна.
Он прижал её к себе, и именно в этот момент её сердце всё же сорвалось с катушек и пошло в разгон. Он целовал её и шептал, что любит, и снова целовал, а она слышала только как стучит её сердце - в груди, в голове, в трясущихся руках, как пульсирует оно в ещё не зажившем плече, в висках, внизу живота, как сдавливает ей горло, и ей было невыносимо трудно дышать под натиском своего сердца и под тяжестью тела Дэна, и под лавиной обрушившихся на неё эмоций - они сметали её, они поглощали её и она готова уже была умереть - её словно столкнули с утёса, но вместо того, чтобы камнем оправиться
Дэн взмок, и тяжело дышал, и Ева чувствовала в каком бешенном темпе бьется сейчас и его сердце. Он уткнулся головой рядом с ней в подушку.
– Я думал, что лучше уже быть не может, но это было даже лучше, чем первый раз.
– Первый раз вообще или первый раз сегодня? – уточнила Ева, улыбнувшись.
– Первый раз с того момента как ты согласилась стать моей женой, - ответил он, а потом подумал и добавил с сомненьем, - хотя это и был только первый раз.
– Неважно, - погладила его по влажной спине Ева.
Но он неожиданно поднялся, начал поспешно одеваться и исчез со словами:
– Я сейчас!
Ева мало что успела за то время пока его не было – приняла душ, заглянула в пустой холодильник, нашла две засохших мандаринки и одно вялое яблоко, достала початую бутылку вина, которую пила вчера перед сном, принесла все это в комнату. Она выпила вина, попереключала с канала на канал телевизор, съела одну из двух мандаринок, обернулась на шум, но, обнаружив, что всё еще одна – невыносимо соскучилась. И в этот момент он вернулся. С цветами, шампанским и фруктами в руках и детским пластмассовым кольцом в зубах.
С этим кольцом во рту он и начал говорить, упав перед ней на одно колено.
– Ива Ищеская, - начал он, чем вызвал у Евы смех, поэтому выплюнул кольцо в руку и продолжил, - Ева Аполлоновна Мещерская Гиперборейская, согласна ли ты взять в законные мужья присутствующего здесь Даниэля Майера?
– Любить и почитать его? Быть с ним в горе и радости? – улыбнулась Ева, уточняя.
– Конечно! – ответил Дэн, - Я опять что-то перепутал?
– Немного, - смеялась Ева, - Это на бракосочетании спрашивают, а ты, видимо, предложение делаешь?
– Я опять всё перепутал! Эх, говорила мне мама: сначала признание - потом предложение, сначала предложение – потом бракосочетание, - улыбнулся он, но с колена так и не встал.
– Выходи за меня замуж! – сказал он, склонив вбок голову, и глядя на неё исподлобья, - И прими это несерьезное кольцо в знак моих самых серьезных намерений.
– Я согласна, - улыбнулась Ева и сама натянула на мизинец детское пластмассовое кольцо с розовым сердечком по центру.
Она протянула было руки к огромному букету роз, но он ей не позволил:
– Давай я сам поставлю их в вазу. Как оказалось, они ужасно колючие, - и он, морщась от боли, стал отдирать от себя впившиеся в кожу толстые шипы.
Шампанское открыли, но оно не пошло – допивали остатки вина, заедая его виноградом, хоть и немного подуставшим, но вкусным.
– Всё это, конечно, очень приятно, - серьезно сказала Ева, но если твои родители окажутся против?
– Нет, они не против, - так же серьезно ответил Дэн, - Я, конечно, не собирался спрашивать, но, подумал, что ты непременно поинтересуешься их мнением. Они не против, мама даже спросила собираюсь ли
– Видимо не думали, что предложение ты уже сделал, - улыбнулась Ева.
– Я обязательно подарю тебе кольцо, - всё ещё серьёзно ответил Дэн, - Я бы сегодня купил, но с ним невозможно перемещаться, и я понял, что не знаю размер твоего пальца.
– Спасибо, но у меня уже есть кольцо, - сказала она, поднося к глазам пластмассовое украшение, - и вообще это всё как –то не по-нашему.
Она переползла к нему на колени и обняла.
– Мне ничего, кроме тебя не надо. Ни колец, ни свадьбы, ни штампа в паспорте. И я у тебя совершенно неромантичная и до икоты боюсь всяких торжественных мероприятий. И во всей этой неразберихе я пока не готова думать еще и о свадьбе.
– Мы разберёмся, не переживай!
– он обнял её и ободряюще слегка потряс, - И мы со всем справимся! Главное, мы теперь вместе.
Она глубоко вздохнула.
– Это радует, но всё-таки что же делать с работой? – спросила Ева и им обоим стало смешно.
Глава 9. Что знают двое
Если с Евиной работой более-менее было всё понятно – она могла бы расстаться с ней без сожаления, то свою работу Дэн любил, она была для него важна и занимала все его силы и время. Ева не хотела об этом думать целую неделю, но сегодня, лёжа в ванне на сон грядущий, в её голове всё время крутилась одна и та же мысль, что, как у классика «любовная лодка разбилась о быт», так и все эти пророчества не осуществятся лишь потому, что у них просто не останется на них ни сил, ни времени. И на самом деле никакие они не супергерои, чтобы на обеденном перерыве спасать мир. Нужна подготовка, информация, план, в конце концов. При слове «план» у Евы совсем испортилось настроение, и как бы не была она счастлива от того, что они с Дэном объяснились, неприятное чувство, когда у тебя завтра экзамен, а ты ничего не знаешь не отпускало.
Она ворочалась всю ночь рядом со спящим Дэном и всё думала-думала-думала. Ночные бдения никогда не приносят ни озарения, ни светлых идей, но всё же одно решение к самому утру она приняла: она будет продолжать работать.
С этим чувством она встала, с этим чувством собиралась, с ним она вышла из дома, на полчаса раньше, чем Дэн – он должен был прибыть на станцию вместе с поездом, как обычно. И на Еву навалилась такая вселенская тоска, едва она переступила порог своего кабинета, что хоть вешайся. И хищные лица коллег, едва кивнувших в знак приветствия и уже дающих ей какие-то задания, видеть было физически невыносимо. Её обычно пустой стол - она любила порядок на рабочем месте - был не просто завален бумагами, он был завален так, что некуда было поставить сумку.
Не раздеваясь, она села, выдернула из принтера чистый лист и прямо сверху на кипе этих бумаг написала заявление об отпуске без содержания. На месяц. По семейным обстоятельствам. Пока на месяц.
Не обращая ни на кого внимание подписала его у директора, который в ответ только тяжело вздохнул, но так ничего и не сказал, и молча положила его на стол кадровика.
И только когда стеклянные двери выхода за ней плавно закрылись, она почувствовала невероятное облегчение. С легким сердцем и осознанием правильности принятого ей решения она зашла в магазин и на последние деньги купила продукты. В конце концов, она же теперь домохозяйка.