Элемента.М
Шрифт:
Изабелла строго посмотрела на Арсения, а потом на снова приунывшую Еву.
– Что-то я хотела тебя поддержать, чтобы ты не переживала за Дэна, а получилось, наоборот, - сказала Изабелла.
– Всё нормально, - сказала Ева, - по крайней мере, начну избавляться от иллюзий сразу. Мне только не понятно, а как ты меня найдешь, если решишь спасти.
– Вот это-то как раз самое сложное. В моем случае по записке или, скажем, дневнику, который ты будешь вести в сторожке, - ответила Изабелла.
– Если записку напишу, и, если буду вести дневник, - уточнила
– Естественно, - ответила Изабелла, - а еще если кто-то встретит тебя незадолго перед смертью и тоже об этом напишет.
– В твоём случае, видимо, по наскальным рисункам, которые я могу оставить, - улыбнулась Ева Арсению.
– Как раз нет, - улыбнулся он ей в ответ, - По твоим наскальным рисункам я даже мамонта не найду, которого ты изобразишь. Но если у тебя окажется с собой холст, краски и мольберт и в свободное от того, чем ты там собралась заниматься, время ты изобразишь пейзаж с видом от двери своей сторожки, или, если мне уж совсем повезет, саму сторожку, тогда да, по этому бессмертному полотну я тебя и найду.
– Ясно, с тебя толку мало, - улыбнулась Ева, - А что может сделать Дэн?
– Для того чтобы тебя найти? – улыбнулся Арсений, - Он земной шар на изнанку вывернет и будет трясти, пока ты не выпадешь.
– А если серьёзно? – улыбнулась она.
– Начнёт с людей, которые тебя последними видели, или просто что-то слышали о тебе от кого-то. Эти кто-то выведут его на кого-то, кто тебя и, правда, видел и так далее.
– В-общем, стандартный опрос свидетелей, - вздохнула Ева.
– И да, и нет, - сказала Изабелла, - Он может никого ни о чём ни спрашивать, что он, в принципе, как и все мемо, никогда и не делает. Но всех, кого сочтёт нужным, просканирует, проверит, и отсмотрит «материал».
– А я подумала, что чем больше людей нас знает, видит и слышит, тем хуже, потому что тогда это сложнее изменить, - удивилась Ева, - Но, с другой стороны, если никто ничего не напишет, не нарисует и не запомнит, тогда уже точно ничего будет не изменить. Как же лучше?
– Никак. Ты должна была понять, что прошлое изменить нельзя, - улыбнулась Изабелла, - потому что оно жестко запротоколировано людьми.
– А если это такое далекое прошлое, что не только никого, кто помнит, не осталось, но даже материальных свидетельств никаких об этом прошлом не найти.
– Каменное. У нас так говорят: каменное прошлое. Когда связи, которые его держали, окаменели и местами или даже совсем рассыпались.
– сказала Изабелла, - И ты сама же и ответила на свой вопрос: в него невозможно попасть, потому что все связи с ним рассыпались, и уж тем более нельзя его изменить.
– Подожди, но ведь можно из нашего настоящего попасть в то время, которое описывало то, чего уже давно нет. В нашем времени его уже нет, но в том времени еще есть. Скажем, вот попали мы в эту крепость сегодня. Какой это век? Двенадцатый, тринадцатый? Там же наверняка в библиотеке еще есть книги, которых сейчас уже нет.
– Конечно! Мы именно так и работаем, и собираем все это прошлое как рассыпанные
– сказала Изабелла, - Мы с тобой разное прошлое имеем в виду. Каменное - это давно погибшие цивилизации. Те, от которых остались лишь окаменелости какие-нибудь. Или то, что непроникаемо для нас.
– сказала Изабелла.
– А зачем непременно нужно что-то в прошлом менять? – спросил Арсений, - Почему нельзя принять его как данность, как свершившийся факт. Как принимают его люди.
– Вот люди-то как раз все время и пытаются то прошлое изменить, то будущее узнать, - сказала Изабелла.
– А ещё лучше: просто жить вечно, - сказала Ева.
– Кстати, алисанги живут не дольше людей, - сказала Изабелла, - И время идет для нас все равно, в какое бы время нас не занесло.
– Да, хотя бы это мне Дэн сказал, - улыбнулась Ева, - Что я сколько угодно могу бродить в своем прошлом, но мои часы при этом тикают, и жизнь проходит.
– Объясните мне ещё тогда, если мы не можем менять прошлое, зачем в него возвращаться? Зачем собирать все эти многовековые знания, если это ничего не меняет? Зачем мы это делаем? – сказала Ева.
– Потому что можем, - снова улыбнулся Арсений.
– Да, глупый вопрос, - улыбнулась ему Ева, - Могла бы с таким же успехом спросить: зачем мы живем?
– Потому что можем, - еще шире улыбнулся ей Арсений, - Давайте уже допьём это вино.
И разлил оставшуюся рубиновую жидкость по бокалам.
– И унесём отсюда этот сыр, - сказала Изабелла, - Он своими миазмами отравляет мне жизнь.
– Ты что! Вдруг ты наоборот, надышишься и начнешь вещать как Дельфийский оракул.
– сказала Ева, - Чем интересно они дышали над этой расщелиной в скале?
– Возможно, сероводородом, - сказал Арсений, - Но говорят, это был просто пар, а вот в транс они впадали от благовонных масел, которыми их натирали. И наркотические вещества содержались именно в маслах. Хитрые жрецы не зря придумали весь этот ритуал с омовением и прочими условностями. Но я ни в древнегреческой, ни в древнеримской истории не силен. Могу спросить у Лулу.
– О, нет! – возразила Ева и почувствовала, как снова заломило виски.
«Нет, нет, нет!» - взмолилась она мысленно и вспомнила, что «не отключила» Бази. «А его вообще надо отключать?» Странно, что он до сих пор «сидел» так тихо, что она совсем про него забыла.
– А вы разговариваете с Лулу только вслух? – спросила Ева.
– Конечно, нет! Нет! – наперебой сказали Изабелла с Арсением.
– Мы обращаемся к ней мысленно, - Арсений предоставил возможность высказаться своей девушке, - Только определенными фразами, которые работают как кнопки «вкл» и «выкл». Но, когда она уже включена, то предоставляет информацию согласно того, что ты в данный момент хочешь знать. Но также мысленно можно задать ей вопрос, тогда она ответит.
– Интересно, - сказала Ева, невольно прижав руку к виску, - Значит, она может читать мысли. То есть вслух с ней разговаривать не обязательно?