Элемента.L

Лабрус Елена

И в этот момент Феликс перестал вообще что-нибудь понимать. Только несколько часов назад отец сказал ему, что это была ошибка, чудовищная ошибка, нелепая ошибка. Что стреляли не в неё, и что всё это было случайно – незапланированный выстрел, несчастливое стечение обстоятельств, неожиданное ранение. И эта встреча её с работающим в больнице парнем тоже просто случайность, но Командор снова нажал на пульт и рядом с фотографией Евы появилась фотография того, которого она оказывается уже выбрала. Поэтому зацвело это хреново Дерево, поэтому Феликс должен сейчас слушать где и когда родился этот хренов мем, как и что им теперь следует делать чтобы соблюсти их хреново предназначение.

Феликс со скрипом

выдвинул из-за стола тяжеленный деревянный стул и все взгляды невольно повернулись к нему. Плевать! Притащили же они сюда каким-то образом эту здоровенную плазму, на которой его Ева сейчас стояла рядом с каким-то мемом, могли бы притащить и лёгкие современные стулья, чтобы не пришлось надрывать спину каждый раз как захочется присесть. И он зло сел, всё ещё не желая смотреть на экран.

– Дэн Майер, полное имя Даниэль, имя пробуждения Даниэль, рождён в любви, чистокровный мемо, - сухо сообщал Командор.

Феликс заставил себя поднять глаза. А он был хорош, этот Даниэль Майер! Парень, ставший тем, кем Феликс мог бы стать – врачом, и занявший место где Феликс мог бы сейчас стоять – рядом с Евой. Высокий, широкоплечий, с прямыми русыми волосами и выразительными серыми глазами. С глазами цвета летнего пасмурного неба, которое было сейчас над головой у Евы в этот памятный ему момент. У него не было такой фотографии, а у Ордена была, и он понятия не имел кто её тогда мог снять. Он вообще понятия не имел, что за ней следили. Конечно, он понимал, что раз его знакомство с ней изначально было подстроено, то она была интересна чем-то его отцу. Но он понятия не имел что её рассматривали как Избранную. Он встал, и несмотря на то, что Командор всё ещё продолжал говорить, пошёл к выходу.

Командор окликнул его в дверях, но не жёстко, а словно даже с сочувствием:

– Феликс, информация, предназначенная лично для тебя на столе в папке с твоим именем.

– Спасибо, Алекс! – обернулся Феликс, забрал папочку и вышел.

Он шёл по полутёмному коридору к кабинету Магистра, ему срочно нужно было поговорить с отцом.

 Штаб Ордена Лимонного Дерева, в котором они сейчас находились, всегда напоминал Феликсу каменный мешок – в этом большом очень старом каменном лабиринте не было ни одной двери и ни одного окна. Прийти сюда можно было только через другое измерение и первый раз не иначе как за руку с одним из членов Ордена. Как доставляли сюда всё это современное оборудование, которыми были просто напичканы некоторые залы для Феликса было загадкой. Считалось, что это место находиться или глубоко под землёй или высоко в горах внутри какой-нибудь скалы и было построено их предшественниками – самыми первыми членами Ордена как тайное укрытие много сотен лет назад. Несмотря на его древность и местами даже откровенную замшелость, особенно в местах, где сквозь стены просачивалась вода, Феликс был в восторге, когда попал сюда первый раз. Казалось всё здесь дышало древними тайнами, проклятиями, секретами и магией. Но сказки про фей и волшебников уже давно уступили место прагматичным объяснениям и научным доказательствам, а очарование этим местом осталось. Несмотря на мрачность и низкие потолки в помещениях было даже уютно, а старинные доспехи, оружие, гобелены, книги и непонятного предназначения приборы невольно навевали мысли о средневековых замках. И все члены Ордена между собой так и называли свой штаб – Наш Замок.

Дверь в комнату Магистра была закрыта, но Феликс не собирался стучать. Он открыл невыносимо скрипучую дверь и вошёл, слегка пригнувшись – ему всегда казалось, что она низковата для его роста.

Отец сидел за своим черным столом и что-то писал. При появлении Феликса он даже не поднял головы, и Феликс сильно сомневался, что он был так сосредоточен на

своей писанине, что не услышал скрип двери. Но Феликс в эту игру – кто кого - научился играть ещё в раннем детстве, и он был удивительно усидчивым ребёнком. И сейчас он сел на стул с блестящими, отполированными многими тысячами прикосновений рук, подлокотниками и приготовился ждать. Стол, за которым сидел Магистр был сделан из того же чёрного материала, что и стулья, на одном из которых сидел Феликс, и трудно было с первого взгляда понять – дерево это или камень. Материал был тёплый на ощупь как дерево, но в нем были мелкие вкрапления и блеск как в мраморе. И каждый раз садясь в этот стул Феликс вспоминал, что хотел поискать в интернете что это может быть за материал, и каждый раз вставая тут же забывал об этом. Вот и сейчас он гладил жёсткий подлокотник с намерением выяснить дерево это или камень, и не обращал внимание на не обращавшего внимание на него отца. Но отец не заставил себя ждать долго.

– Не буду врать, что я не знал, - сказал отец громко и отчётливо.

– Соврать мне дважды за один день было бы слишком даже для тебя, - Феликс не сказу поднял глаза на отца, продолжая ковырять подлокотник.

– А я не соврал тебе ни разу, - отец смотрел сыну в глаза спокойно и открыто. Ему хотелось верить, но Феликс не торопился.

– Ты сказал, что всё случайно, но оказалось всё предопределено как никогда, - покачал в ответ головой Феликс.

– Девушек было три. И с того дня как дерево зацвело ушло четыре дня на то, чтобы всех троих проверить. А учитывая, что одна из них в Греции, вторая в Швейцарии, и третья оказалась в этой забытой богами Сосновке – нам пришлось побегать.

– И не осталось никаких сомнений, что это она? – с надеждой спросил Феликс.

– Теперь всё однозначно. В её жизни было только два аса. И один из них ты, а второй этот Майер, - тяжело вздохнул отец, - Мне, правда, жаль Феликс, что у вас не сложилось. Я искренне этот желал. И только сегодня утром понял почему ты до сих пор с ней носишься, хотя я уже давно махнул на вас рукой. Я думал, что это ты влюбишь её в себя без труда, но то, что она поселиться в твоём сердце – мог только мечтать. Теперь вижу, что зря. Зря мечтал, и зря считал тебя бесчувственным. Но от судьбы, видимо, не уйдёшь!

И отец, снова тяжело вздохнув, удручённо потёр друг об друга руки.

– И какие у вас есть доказательства? – не сдавался Феликс, - Цветущее дерево?

– Эх, если бы только одно Дерево, - всё ещё сочувствуя сыну, ответил Магистр, поднялся и отодвинул плотную занавеску, закрывающую большую часть стены.

С первого взгляда вделанная в стену конструкция напоминала макет солнечной системы, только в ней было гораздо больше планет неподвижно замерших на своих орбитах, а вместо Солнца по центру был довольно внушительный круг.

Феликс поднялся со своего места чтобы получше рассмотреть его. В круг было вписано искусно вырезанное в камне дерево с витиевато переплетёнными корнями и не уступающей им по размеру кроной. В изображении дерева ясно угадывались четыре круглых углубления, одно из которых было по центру ствола, одно в кроне и два в корнях.

– Что это? – спросил недоумевающий Феликс.

– ЭЛЕМЕНТА, - гордо ответил отец.

– Но разве ЭЛЕМЕНТА не то, что стоит в Замке Кер?

– И да, и нет, - ответил отец, - А теперь смотри внимательно!

И отец достал пробирку с темной жидкостью и аккуратно откупорив пробку, капнул прямо в центральное углубление. Несколько секунд ничего не происходило, а потом жидкость медленно потекла вверх по стене по едва различимому желобку, оставлял за собой темно-бордовый след.

– Это что кровь? – догадался Феликс.

– Да, её кровь, - отмахнулся отец, - Смотри!

И в тот момент, когда жидкость достигла верхней точки, в кроне вычерченного в стене Дерева кто-то словно включил сотни лампочек. Розовых лампочек.