Элемент крови

Зотов Георгий Александрович

На нефритовом столике лежали кропотливо вырезанные описания самых суровых диет из женских журналов, которые он выписывал, не таясь ни от кого – ананасовое питание Софи Лорен, отжимания Элизабет Тейлор, методика Ларисы Долиной. Ради всего святого – если им хочется, пусть считают его сумасшедшим. Но две тысячи лет в одной комнате, малоподвижный образ жизни – если не ограничивать себя в чем-то, легко раскормиться до размеров слона. Он тщательно следил за своей фигурой – занимался в тренажерном зале, игнорировал чипсы и пиво, издевательски присылаемые ему Шефом. Страницы с диетами были прижаты к поверхности массивным словарем, раскрытым на пятнадцатой странице, – как Иуда и обещал

Калашникову, он начал шлифовать произношение своего зулусского. Сколько пожизненных сроков он уже отбыл в этой белой камере? Со счету собьешься.

Его томила неизвестность. Что же в данный момент происходит в этом… как его назвал офицерик … городе? Продолжает ли свой путь тот, кто нашел его Книгу, или его удалось остановить? Он часами прилипал к телевизору – огромный жидкокристаллический экран домашнего кинотеатра транслировал все каналы, как Ада, так и Рая, но, разумеется, Иуда выискивал новости, которые были необходимы только ему. Трудно описать, что он испытал, услышав в утреннем выпуске про убийство легендарного вампира Дракулы – его час близится, теперь лишь одна-единственная жертва отделяет всех от событий, описанных в Книге. И пусть ПРОРОЧЕСТВО случится не сразу, а только через шесть дней после возложения на алтарь последнего трупа женщины, – главное то, что событие уже невозможно будет остановить, как бы Шеф и Голос этого ни хотели.

На столе бесшумно материализовался из воздуха обед, который он заказал еще вчера. Тайский суп том кха кхай из кокосового молока и креветок, вареная капуста брокколи с грибным соусом, свежевыжатый клубничный сок. Ничего жирного, ничего, что может повредить его спортивному телу. В прошлом тринадцатый намеренно заказывал экзотические блюда вроде молочного ягненка на вертеле, надеясь разозлить своих сторожей: дескать, смотрите, как Иуда на ваших глазах раздирает на куски «агнца божьего». Но потом оставил эту мысль – судя по всему, за ним не наблюдали, никаких скрытых видеокамер в белой комнате не стояло: охране наплевать, чем узник занимается в свободное время.

Он неторопливо положил в рот ложку супа, за-жмурившись от удовольствия, язык обволакивал терпкий, покалывающий легкими иголочками перца кокосовый вкус.

Из черных динамиков телевизора раздалась энергичная музыка с барабанным боем.

– И вновь в эфире – «Хелл NN», самый лучший новостной канал города, – сообщил ведущий, говоря с сильным акцентом. – Мы прерываем передачу, чтобы передать срочное сообщение. «Хелл NN» – будьте первыми, кто узнает. Оставайтесь с нами и после небольшой рекламы вы увидите то, что никогда не видели.

Вытащив ложку изо рта, тринадцатый подался к экрану, предвкушая сладкое …

Глава десятая

Брат Ираклий

(намного раньше, 20 часов 20 минут)

С олнце клонилось к закату, когда тридцатилетний монах Ираклий Мигратиони вернулся в свою комнатушку в гостиничке, принадлежавшей усатому и толстому как бочка турку. В «нумере» из всей мебели присутствовала лишь узкая продавленная кровать с батальоном кровожадных клопов. На что-то другое у монаха не было денег.

Свершилось. Не зря он провел в Святом городе шесть изнурительных лет, с утра до ночи копаясь в осыпающихся ямах на Масличной горе, дыша горькой пылью, – доказательство наконец найдено. Сопоставив старинные источники, отрывочные свидетельства и пергаменты древних летописцев, изученные

им в библиотеках Стамбула и Дамаска, монах был уверен: такое место может находиться только здесь. Существование этой могилы раз и навсегда докажет скептикам, что трагедия на Голгофе, разыгравшаяся в Иерусалиме почти две тысячи лет назад, правда и ничего кроме правды. Все те, кто приехал с ним из Тифлиса, поначалу также полные радужных надежд, покинули его, устав от раскопок под палящим солнцем, постоянного безденежья и черствых лепешек. Только он один остался крепок в своих мыслях и убеждениях. В результате его труд оказался вознагражден. Разве он сомневался, что будет иначе?

Брат Ираклий вспомнил, как его духовный наставник, глава семинарии отец Дионисий, поначалу наотрез отказывался благословить его на это благое дело. Его разум возмутился и восстал против ИМЕНИ, которое он услышал. Ираклий ожидал этого – час за часом, убеждая разгневавшегося наставника в его кабинете, он смягчил его сердце. Если монах найдет могилу Иуды, то даже завзятый атеист не посмеет усомниться в том, что история Спасителя – не сказка, а реальность. И пусть это будет ирония судьбы – тот, кто предал ЕГО в руки римлян, послужит торжеству справедливости, сокрушая дух сомнений.

…Столько лет тщетных копаний в потрескавшейся от солнечных лучей, с трудом поддающейся лопатам земле… Именная печать на дубленом кожаном переплете ясно показывала, кто именно был автором Книги. Сколько мест он перекопал на Масличной горе, сколько обнаружил глиняных черепков амфор и медных монет – не поддается учету. Теперь он понимал, что идея искать захоронение Иуды в том месте, на которое указывали самые первые источники, было наивной ошибкой – хотя апостолы никогда не знали его точного месторасположения, никто из них не хотел, чтобы склеп обнаружили. Только после того, как он путем сложных расчетов начал поиски со стороны Гефсиманского сада, его постигла удача. Жаль, что все спутники покинули его – не с кем поделиться радостью.

– Мерхабат, дервиш![14] – раздался со стороны оконца хриплый голос Мустафы, хозяина гостиницы. – Я приготовил чай – выйдешь в сад на минутку или ты уже лег спать?

Он с трудом высунул лицо в узкую форточку.

– Чок тешекюш, эфенди! [15] Рад приглашению, но прости – ангелы прикрыли мне веки.

Послышался шорох веток – разочарованный Мустафа, надеявшийся скоротать вечер в богословской беседе с неверным, удалялся в сторону своей каморки.

Брат Ираклий быстро освоил странный жаргон из арабо-турецко-греческих слов, на котором общался народ в Палестине. Еще мать гордилась его редкой способностью к языкам – в четырнадцать лет мальчик говорил на грузинском, армянском и русском, а еще через два года активно вчитывался в священные тексты на древних мертвых наречиях – латинском и… арамейском – том самом языке, на котором ОН общался со своими учениками в подземном гроте.

…На улице совсем стемнело. Что ж, теперь, когда Мустафа находится на безопасном расстоянии, можно, не привлекая постороннего любопытства, тщательно рассмотреть, какие описания тех событий содержит Книга. Непонятно, в каком именно растворе она хранилась? По виду это напоминало виноградный спирт, однако страницы не слипались, а вполне свободно отшелушивались друг от друга. Дубовый римский сундук, в котором она покоилась две тысячи лет, сгнил, однако другое ее хранилище – бронзовый ящик – время не тронуло. Он был запечатан так плотно, что внутрь не проникло бы и грамма воздуха, но это и не было нужно – раствор обеспечил Книге идеальное состояние.