Элемент движения
Шрифт:
— Да я ничего такого, вроде, и не говорил…
— Маги все высокомерны. Сразу себя с головой выдают. Что ты, что девица давешняя.
— Какая девица?
— Тоже магиня, вроде. На гиппогрифе. Ведь написано же на въезде: «верховым спешиваться»! А коли верхом желаете, так положено обмотать ноги скакуну войлоком! Будь хоть лошадь, хоть гиппогриф, хоть дракон. Там же и прикупить можно кусок войлока любого размера за пару медяков. Городу, опять же, прибыль на реставрацию мостовой, которой уж сколько веков!.. А она даже головы не изволила
— Погодите! — прервал Брюс праведное негодование Никета. — Вы видели девицу на гиппогрифе?
— А кто ж ее не видел? Пока ее задерживали, полгорода сбежалось. Это ж надо, верхом! Да у нас даже бароны спешиваются. И войлок хорошего качества, сам герцог Неужданский не брезговал.
— Ее задержали?
— Наверное. Я не стал дожидаться, у меня свои дела.
— И куда ее отвели, если задержали?
— В Ратушу, понятно. Штраф платить. А если откажется, то… Так она твоя знакомая, что ли? То-то я и смотрю, нынче урожай на магов. То годами ни одного не видим, а то за день уже второй.
— Да какие мы маги, — вздохнул Брюс. — Просто не везет… Так где этот ваш постоялый двор?
— Провожу, если ты мне траву донести поможешь. А то заплутаешь вмиг. У нас тут улицы капризные, отвыкшие от людского внимания, могут и закрутить…
Тронутые ожогами развалины постепенно исчезали. Дома, осмелев, расправляли плечи, приосанивались, устремляли ввысь коньки крыш и шпили башен. Замыкали острые своды стрельчатые арки, заплетали металлическим ажуром сквозные проходы калитки и ограды, углами выступали лестницы, выгибали спины мосты над сухими каналами. Из-за крыш покатой спиной высунулся купол то ли храма, то ли оперного театра. Хитроумно выложенная плиткой мостовая скользила между строениями, как слепая змея, то и дело утыкаясь в тупики.
Город разил пылью, тленом и нагретым камнем. Даже солнечные блики на парапетах казались вылинявшими.
— Далеко еще?
— Почти дошли, — в пятый раз терпеливо отреагировал Никет.
Ухо ощутимо чиркнуло нечто твердое. Брюс на излете поймал довольно увесистый зубчатый лист, упавший с полуживой березы. Лист был твердый, тонкий, смутно-прозрачный, как фарфор.
Разглядывая его, Брюс краем глаза зацепил движение слева и резко повернул голову, успев увидеть, как гривастая мраморная тварь, припавшая к постаменту, лениво выпрямляется, будто раздумав прыгать.
Брюс покосился на Никета. Тот, если и заметил неестественную для изваяния прыть, то никак не отреагировал.
Может, померещилось?.. Однако от ощутимо холодного, давящего затылок каменного взгляда удалось избавиться только свернув за угол.
От трав пахло знакомо и успокаивающе. Страшно захотелось зарыться в стог сена и выспаться, как раньше. Когда жизнь еще состояла из размеренного распорядка, включающего сборы трав и кормление вываранов и исключающего бесконечные пробежки и погони. И активные статуи.
Загадочная даже для малонаселенного города
— А это для чего?
На бечевках через равные промежутки болтались большие глиняные и жестяные колокольчики. Бечевки дрожали, колокольчики прыгали. Молча.
— Сигнализация, — небрежно пояснил Никет. — Городское собрание объявить или тревогу.
Присмотревшись, Брюс вдруг понял, что колокольчики без язычков. Все до единого.
— Так они же не звенят, — оторопело возразил Брюс.
— И слава богам! Нам еще только звону не хватало… Достаточно и того, что они трясутся, и все сразу понимают, что надо спешить на площадь.
— Я смотрю, вы тут помешаны на тишине.
Никет лишь пренебрежительно шевельнул плечом.
Еще одна гривастая тварь повернула голову. Глаза ее хоть и оставались тусклыми, смотрели внимательно. Нет, это определенно не мерещится!
Брюс перехватил взгляд Никета — живой и испытующий. На этот раз тот не стал делать вид, что ничего не происходит, и мрачно проворчал:
— А говорил, что не маг… Вот потому-то у нас магов сразу раскусывают. Их «страж-львы» вмиг вычисляют.
— Страж-львы?
— Вон те, с гривами. Это еще с землячных времен осталось. Они их ставили, чтобы соперников вычислять. От каменных стражей никому не укрыться, видят насквозь.
Гривастая тварь нейтрально помалкивала, таращась вслед.
— Для травника вы неплохо осведомлены об особенностях техники земляных магов, к тому же инструкции наизусть цитируете…
Никет заметно напрягся, сбившись с шага. Черты его лица затвердели, жестко обозначив все до единой морщины и угрюмую складку у рта. Но уже через мгновение, слегка смягчившись, он снизошел до пояснения:
— Я еще библиотекарь здешний. И архив городской веду, всяких гостей-путников в реестр заношу, — не без намека добавил травник.
Представляться Брюс не спешил, поэтому Никет сердито присовокупил:
— Ты если и вправду маг, так колдовать не вздумай! У нас тут нет строже запрета.
— И кто же это запретит магу делать то, что он захочет? Неужто местный городской совет? — притворно округлив глаза, предположил Брюс.
— Смейся, — вздохнул Никет. — Посмеялись тут уже… Последний, если не ошибаюсь, больше века назад. Звали его Гербор Листяной. Слыхал?
— Тот самый? Но ведь он сгинул на Краю?
— Здесь он сгинул. В городе.
— Не верю.
— Он тоже не верил… Я ж говорю, маги высокомерны. Всюду суют свой нос, думают, все им позволено. Что им какие-то провинциалы-горожане. А тут…
— Что тут?
— Тут их встречают не горожане… Видишь? — Никет ткнул пальцем, указывая на мостовую, где среди стертой чешуи булыжника лежала круглая каменная плита, диаметром в шагов пять. На плите еще сохранились очертания неясного знака.