Элемент движения
Шрифт:
Когда-то это был деревянный сундук или короб. Но металлом его оковать не потрудились, так что в сырости он разложился до невнятных ошметков. Среди которых торчала некая невзрачная ветошь.
— Там что-то твердое, — стараясь скрыть досаду, попытался Брюс реабилитировать найденное.
— Не уверена, что хочу это видеть. — Разочарованная Элия повернулась и зашагала к костру, собирая на ходу волосы в привычную косу.
— Драгоценности под деревьями не заводятся сами собой, — проворчал Брюс ей вслед и поколупал палкой в извлеченной груде. Там и впрямь что-то растопырилось и тихо звякнуло,
Поколебавшись, Брюс поднял округлый ком, неприятно смахивающий на череп.
— Если это еще один покойник, то он увяжется за тобой снова. — Дьенк не скрывал любопытства, вертясь вокруг.
Преодолев порыв немедленно зарыть все обратно, Брюс все же принялся разворачивать лохматый, как капуста, ком. Под слоем подгнившей ветоши стала проступать вполне еще крепкая, сильно промасленная ткань, а потом и…
— Это же шлем! — обрадовано воскликнул Дьенк. — И не ржавый почти…
Воодушевившись, Брюс разворошил остальные свертки, вылущив целый комплект железных доспехов. Такие обычно используют начинающие маги. Дешево, не слишком качественно, но придает статус.
— Им несколько лет, — решил Брюс, присмотревшись. — Ящик сгнил, потому что сыро, а так лежали они тут совсем недолго.
— Кому понадобилось прятать доспехи?
— Может, ухоронка какого-нибудь мага на черный день… А может, кто-то прикопал свои надежды стать магом… Или разбойники прикончили начинающего мага и побоялись продавать улики.
— Ну да, — с сомнением отозвался Дьенк. — И смазкой натерли, чтобы подольше сохранились. На случай, если раскаются и захотят сознаться в содеянном, а им никто не поверит.
К костру добытчики вернулись, торжествуя. Брюс выронил звякнувшее железо рядом с огнем. Элия пригляделась, оживилась, подцепила нагрудник с вмятиной, вокруг которой расползалась ржавчина, разглядывая.
— Ты понимаешь, что это значит?
— Ценность невелика, — поспешил предупредить Брюс. — Дешевка.
— У нас есть гиппогрнф! У нас есть доспехи! У нас есть маг!
Так. А почему кажется, что все эти три составляющие не имеют к Брюсу ни малейшего отношения?
«…торговец Нук Леминец оштрафован на сто золотых за незаконную попытку торговли так называемыми “восстановленными вещами”. Старые предметы обихода он принимал у населения и за оговоренную плату возвращал им первоначальный вид. Также он создавал дешевые продукты питания из отходов. Со слов торговца, необходимые рекомендации он обнаружил в архивах своего дяди по материнской линии и не подозревал, что они являются запрещенными заклятиями. За использование некромантии торговец приговорен к дополнительному штрафу в тысячу золотых и выдаче Трибуналу…»
— Ветер поднимается, — голос из шлема был гулок и странен. — У меня уже голова гудит…
Гиппогриф, на котором восседала Элия, встревожено покосился на всадницу круглым птичьим глазом. Хотя, казалось бы, кому как не ему привыкнуть к раздающимся из жестяных ведер звукам?
Ветер и впрямь усилился и пах озоном, сосновый лес вокруг беспокойно шептался, взмахивая игольчатыми лапами. Только бы не снова дождь!
Брюс
— А еще мне все время кажется, что ветер говорит на разные голоса.
— Это эхо, — проворчал Брюс. — Шлем сними, и все пройдет.
Найденный шлем оказался сильно велик Элии, да к тому же забрало его от ржавчины заклинило намертво и не поднималось. Однако девушка, которая потратила почти всю ночь, начищая доспехи песком, отказывалась снять приобретение, мужественно снося лязг и скрип плохо пригнанных лат и скудный обзор сквозь прорези шлема.
Гиппогриф не стал возражать, когда это чудище взгромоздилось ему на спину (не без Брюсовых усилий). Зато Брюсу пришлось идти за ними пешком, хотя здоровенный гиппогриф мог бы без труда снести и двоих в доспехах.
— Ну и как это будет выглядеть со стороны? — резонно заметила Элия.
— Да здесь нет никого!
— Смотри, дорога наезжена, могут встретиться местные…
— Я спрыгну.
Гиппогриф недовольно клацнул кривым клювом, завершая дискуссию, и потопал по дороге, отгоняя растрепанным хвостом слепней. На самом деле Брюсу не так уж хотелось громоздиться на его спину, но он опасался, что упрямая девица пришпорит крылатую тварь, и тогда уже не догнать их. Взлететь — может, не взлетит, но бегает гиппогриф всяко быстрее пешего.
Однако время шло, Элия бурчала на духоту в шлеме и неудобные доспехи, а гиппогриф по-прежнему неторопливо вышагивал между двумя рядами тощих сосен, обступивших выложенную камнем дорогу.
— Там, кажется, замок.
Между соснами и осинами, как клочковатая пряжа, разрослись шиповник и стрелохват, но дальше в разредившейся чаще затаилось смутное строение, выставившее над деревьями обломанный клык одинокой башни.
— Развалины…
Даже издали было очевидно, что маленький замок давно брошен. Зубцы на стене были сбиты через один, а между оплывшими окнами безбоязненно карабкался буйный плющ.
На мгновение почудилось, что по уступчатому слому старой стены движется тень, но в такой дали, да еще за деревьями немного рассмотришь. Зверь, наверное, лазает.
— Если есть замок, значит, скоро селение. — Элия подтянула ремешок на предплечье. Гнилой ремешок с готовностью лопнул, наручь мигом брякнулась оземь, тут же хрупнув под задним копытом гиппогрифа.
Доспехи магов никогда не отличались особой прочностью, потому что не рассчитывались на отражение механических ударов.
Элия издала досадливый возглас, но наклоняться за утерянной деталью не рискнула. Брюс подобрал наручь, попытавшись выпрямить сплющенный кусок жести. И не сразу заметил, что их догоняет волна шорохов, скрипов и постукиваний.
— Э-э… Доброго денечка! — пожелали с опаской.
— И вам. — Брюс обернулся.
Телегу с решетчатыми бортами уверенно тянула лохматая пегая лошадка. Возница — мужик среднего возраста с неровно остриженными волосами, тоже казавшийся пегим и лохматым, — с любопытством окинул взглядом сначала рысящего впереди гиппогрифа и лишь затем перевел взгляд на Брюса.
— А я тут… это… до рынка съездил и теперь вертаюсь, — словно оправдываясь, признался мужик. Усы у него были знатные, длинные, почти до пояса, а кончики сложно перевиты травинками.