Электорат хакера
Шрифт:
— Это недоразумение — моя вина, я забыл предупредить Вову, чтобы он в первую очередь спросил вашу фамилию.
— А я и спросил, — прогудел рыжеволосый охранник, сконфуженно переминаясь сзади начальника штаба.
— Видимо, ты спросил не в той форме, — с некоторым раздражением повернулся к нему Гайдук.
И, уже улыбаясь, добавил:
— Ведь это твой будущий начальник, мог быть и повежливей, — его глазки снова излучали добродушие. — Но довольно об этом, проходите, я познакомлю вас с нашим логовом.
Мы прошли в довольно просторный,
Главным источником освещения, за исключением двух слабеньких настенных светильников, был большой телевизор, работавший вполтона и вещавший об очередных трагедиях и радостях какой-то бессчетной Розы-Марии-Виктории. На месте Вовы я лучше бы активизировал стоявший на телевизоре видик и посмотрел какую-нибудь порнуху, однако, похоже, что официальность этого заведения не позволяла ему это.
Из холла в глубь помещения уходил длинный, неширокий коридор, по бокам которого располагались двери. Отделка помещения соответствовала лучшим традициям современных офисов: толстый линолеум на полу, подвесной потолок типа «армстронг», на стенах — дорогие английские тисненые обои а-ля «мраморная крошка», белые двери, которые в магазинах наверняка были прорекламированы как «дорогие филенчатые двери из Таиланда».
Начальник штаба провел меня вдоль стены и открыл одну из дверей. Мы попали в просторное помещение, по бокам которого стояли черные стеллажи с офисными папками, а в углу — небольшой кожаный уголок из мягкой кожаной мебели. На столике рядом стояли кофейник и ваза с печеньем и конфетами.
В центре помещения находился внушительных размеров стол для заседаний, обставленный стульями на колесиках. Одна из стен этого помещения была свободна от мебели, в центре ее висела огромная карта района, по которому баллотировался господин Ершевский. Большая комната была смежной с другой, значительно меньших размеров, через открытую дверь я разглядел стоящие на столах компьютеры, за одним из которых сидели двое молодых людей. Гайдук, повернувшись ко мне, сказал:
— Располагайтесь, через минуту шеф освободится, у него сейчас люди, я вас приглашу, — и тотчас вышел в коридор.
Я еще раз окинул взором помещение и посчитал, что лучшим способом расположиться будет усесться в кожаном уголке. Я пощупал кофейник — он был горячий — налил себе кофе, взял из вазы печенье и принялся активно поглощать это. Поскольку в комнате никого не было, а уголок находился недалеко от маленькой комнатушки, я волей-неволей стал прислушиваться к диалогу работающих за компьютером людей. Через минуту я понял, что господа составляют листовку, в которой всяческим образом пытаются представить нашего кандидата как самого достойного из всех собирателей голосов.
— Так, что у нас получилось? — хриплым простуженным голосом
— Слушай, а как его в агрономы-то занесло? — спросил другой, по голосу более молодой.
— Закончил сельхозинститут, вот и занесло.
А что тебе не нравится?
— Да ну, как-то… — неуверенно замялся тот. — Как-то неизящно… Пожалуй, на мой вкус интеллигентнее звучало бы зоотехник.
— Ты ничего не понимаешь, — возразил хрипатый. — Афоном — это звучит гордо, а зоотехник — это все ваши интеллигентские штучки. Со словом агроном ассоциируется все сельское хозяйство, оно просто и понятно любому человеку, а понятие зоотехник вызывает сомнения в душе человека, оно неакцентированно. Понятие размыто — «зоо», «техник»… Да, именно агроном, пусть будет агроном.
— Слушай, — доверительно спросил более молодой. — А он на самом деле агроном?
— А фиг его знает, — ответил хрипатый. — Вроде как да. По крайней мере, так сказали… Что мы еще можем о нем сообщить? Женат, двое детей.
— Мы будем уточнять, что он был женат два раза, и дети у него от разных женщин, а от нынешней жены детей нет? — не унимался молодой.
— А что, это действительно так? — почему-то недоумевал хрипатый.
— Можешь мне поверить, — со вздохом сказал молодой.
— Да он просто развратник, бабник какой-то! — усмехнулся хрипатый. — Ты знаешь, по законам жанра, чтобы привлечь голоса мужской части населения, нужно было расписать всех его женщин, но поскольку самой активной частью электората являются женщины, то вряд ли они пойдут с радостью голосовать за такого кобеля. Поэтому надо написать осторожнее: женат, имеет двоих детей. Жена работает библиотекарем, дети учатся не в английской школе.
— Ну, это уже заискивание перед избирателями, — сказал молодой. — К тому же жена его вообще нигде не работает.
— Мы трудоустроим ее на период выборов в какую-нибудь районную библиотеку недалеко от дома, — съехидничал второй.
— А детей ты куда переведешь?
— Детей никуда переводить не надо, они живут со своими матерями и действительно учатся в обычных школах, которые сейчас почему-то называются лицеями.
— Нет, нет, давай оставим просто: женат, имеет двоих детей. И вообще, зачем нам скрывать, что наш кандидат — небедный человек и может себе позволить иметь неработающую жену?
— Скрывать не надо, но и выпячивать я бы не стал.
— Ну хорошо. Что у нас с трудовым путем кандидата? — спросил молодой.
— Обычный трудовой путь — после того как год отсидел в деревне по распределению, вернулся в город, поступил в аспирантуру сельхозинститута, но защититься не успел, поскольку наступили перемены. Пришлось бедняге заняться бизнесом. Начал с торговли сельхозпродуктами…
— Надеюсь, не картошкой ведрами торговал на базаре? — неодобрительно спросил молодой.