Элегантность
Шрифт:
Я закрываю книгу и нежно прижимаю ее к груди. Мысленно представляю, как получаю в подарок футляр от «Картье» или «Эспри»! Что касается «Тиффани», то там я никогда не была, даже чтобы поротозейничать. Пытаюсь представить, как там внутри и как это войти туда под руку с любящим мужчиной и заранее знать, что когда выйдешь, то палец твой будет украшать колечко с бриллиантом, а может быть, с сапфиром, окруженным несколькими бриллиантами. Я разглядываю свою руку и пытаюсь увидеть на безымянном пальце играющий яркими лучами крупный бриллиант. Зажмуриваю один
Перевожу взгляд на мужа, который, лежа рядом со мной, читает газету и отчаянно пытается отгрызть отсутствующий ноготь на большом пальце. Газету он читает так, словно она написана каким-то тайным зашифрованным языком, и он, насупившись, старательно изучает каждую страницу в поисках ключа для расшифровки.
Обручального кольца он мне вообще не дарил. Это просто как-то не пришло ему в голову.
Он сделал мне предложение примерно так, как люди обычно записываются на прием к зубному врачу. Впоследствии он притворился, будто не знает, что, делая женщине предложение, принято дарить ей колечко.
Я говорила себе, что мы не похожи на остальных и стоим выше всяких условностей, что вся эта романтическая чушь нас не касается. Мы оба гордились тем, что далеки от общепринятых избитых способов выражения чувств. Я даже поинтересовалась в словаре значением слов «любовная история», обеспокоенная отсутствием каких бы то ни было ее признаков в наших отношениях.
«Красивая фальшь» – вот что я вынесла оттуда, с победоносным видом закрыв книгу. «Видишь? – сказала я мужу. – Любовная история – вещь несуществующая. Это ложь, обман». Он глубокомысленно кивнул. Я успокоилась тогда, узнав, что пустота, окружающая нас, нормальна и обычна.
Но, разглядывая теперь свой голый палец и мечтая увидеть на нем бриллиант, я вдруг поняла, каким страшным и обманчивым может быть холодный разум.
Помню день, когда он сделал мне предложение.
Мы тогда были в Париже, где у него только что закончились гастроли спектакля, в котором он играл собаку. На сцене ему приходилось бегать на четвереньках, и он сильно ушиб колено. Так что, когда мы гуляли по городу, он хромал с палочкой, а я была простужена. Французы любят при каждом чихе пользоваться суппозиторными свечами. Я подобного рода лекарства обхожу стороной, поэтому предпочитала хлюпать и шмыгать носом, решив излечиться, вдыхая в себя красоту великого города.
Наши отношения к тому времени перешли в стадию застоя. Я знала, что он собирается сделать мне предложение, так как ничем другим это окончиться не могло, и была жутко раздражена тем, что он этого до сих пор не сделал. Мы ходили по городу, я чувствовала усталость и недомогание и хотела поскорее вернуться в номер, снять с себя одежду и прилечь. Но я знала, что каждое посещаемое нами место он рассматривает как возможную декорацию для предложения руки и сердца, поэтому из последних сил таскалась по улицам, притворяясь, что восхищаюсь всем вокруг, – ведь я не хотела своим дурным
Я даже заранее знала, что для такого случая нужно надеть платье.
Так мы слонялись среди красот Парижа в надежде найти на какой-нибудь скамейке или уединенной аллее причину для будущей совместной жизни. Наконец мы присели где-то в куще деревьев в Люксембургском саду.
– По-моему, ты несчастлива, – сказал он.
– Боюсь, что да, – согласилась я.
Он терпеливо выжидал, не обращая внимания на удушающую жару.
– А помнишь, когда мы с тобой познакомились, – начала я, чувствуя надвигающийся прилив соплей, – у тебя была… дружба…
Он задрал голову к небу, закрыв глаза на палящем солнце.
– С ней кончено, – сказал он. – Ты же знаешь, что с ней кончено.
– Да, но меня пугает то, что с ней связано. Он продолжал сидеть с закрытыми глазами.
– С ней ничего не связано, Луиза. Все давно забыто.
Но у меня было другое ощущение, мне казалось, будто вместе с нами на скамейке сидит кто-то третий.
– Я только хочу сказать, что твое истинное «я»… – не успокаивалась я.
Он открыл глаза.
– Какое еще истинное «я»? Я такой, какой есть, и все. Это была обычная дружба.
– Но тебе пришлось порвать с ним. Когда мы познакомились, ты порвал с ним. Обычно друзья радуются, когда ты начинаешь встречаться с девушкой. Они, наоборот, хотят познакомиться с ней, узнать о ней побольше. Они не пропадают как сквозь землю, если до этого встречались с тобой в течение многих лет чуть ли не каждый день…
Он взял меня за руку.
– Чего ты от меня хочешь? Чего ты хочешь на самом деле? Чтобы я сделал вид, будто ничего никогда не было? Этого ты хочешь?
– Нет. Но как ты не понимаешь?! Откуда мне знать, что это не повторится снова? – Я попыталась высвободить руку, но он держал ее крепко.
– Потому что я этого не допущу. Я просто этого не допущу. – В голосе его звучал вызов, но в глазах читались апатия и усталость. – Обещаю тебе, Луиза, обещаю, что никогда не подведу тебя.
Он отпустил мою руку, и она безвольно повисла. Я растерянно смотрела на песчаную дорожку. Внутренний голос подсказывал мне, что надо встать и уйти сейчас же.
Парижский парк. Очень романтичная обстановка. И в этот момент на дорожке появилась огромная французская семья, с маленькими детишками и даже с бабушкой и дедушкой – словно по задумке какого-то невидимого режиссера.
Тогда я очень тихо сказала:
– А что, если это твоя истинная натура, и ты, как бы ни старался, не сможешь перебороть ее?
Он медленно встал и, выставив вперед руку, произнес:
– Я больше не хочу говорить об этом. Или ты примешь меня таким, каков я есть, или нет. Решай сама.
Я встала. Я твердила себе, что, наверное, сошла с ума или просто дура. Ведь он любит меня. Разве нет? Он говорит мне такие слова, а я простужена и склонна драматизировать.
И потом – я не хочу быть одна.