Экзекутор
Шрифт:
Келли, не скрывая скепсиса, кивнула:
— Много лет назад.
— Вы помните мальчишку, которого звали Страттер, и компанию ребят, с которой он болтался?
Лицо Келли отвердело, и она откинулась на спинку кресла, внимательно изучая обоих детективов.
— Да, я их помню.
— Знали ли вы или ваш брат кого-то из них? Известны ли вам были их имена?
Она покачала головой:
— Единственное имя, которое упоминалось, — Страттер, да и оно было кличкой. Если я встречала их на улице, то знала, кто они такие. Но каждый раз сворачивала и шла другим путем.
— В компании Страттера была девочка, которую
Она нахмурилась.
— Я только что сказала вам, что не знала никого из них. — Ее взгляд перешел с Гарсии на Хантера. — В чем, собственно, дело, детективы? Джеймс никогда не входил в эту компанию.
— Да, мы знаем. Вы и ваш брат дружили с Джеймсом Ридом? Вы хорошо его знали?
— Мы были друзьями, но я бы не сказала, что хорошо знали его.
— Вы не помните, поддерживал ли он отношения со Страттером и его компанией?
Келли хмыкнула:
— Никто не поддерживал отношений с бандой Страттера. Все старались держаться подальше от них.
— Включая и Джеймса?
— Особенно Джеймс, но ему было труднее.
— То есть? — Кожаное сиденье его стула скрипнуло, когда Хантер наклонился вперед.
Келли отреагировала легким пожатием плеч.
— Джеймс ходил в Комптонскую школу. Его мать преподавала в ней, и я думаю, что некоторые из компании Страттера были ее учениками. И Джеймсу приходилось расплачиваться каждый раз, когда они получали плохие оценки или их выгоняли из класса.
— Или временно исключали из школы, — тихо добавил Гарсия.
— И компания Страттера сводила с ним счеты. Ему доставалось куда больше, чем остальным.
— А как относительно вас и вашего брата?
— Мы ходили в другую школу, в Сентенниал. Никто из компании Страттера не учился в ней. Нам было легче избегать их. — Келли устроила локти на ручках своего великолепного кожаного кресла и уперлась подбородком в стиснутые кулаки. — Они то и дело приставали к нам, но ничего особенного, главным образом обзывались.
— А как конкретно они доставали Джеймса? — спросил Гарсия.
Она покачала головой.
— Джеймс был очень застенчив и беззащитен. Я не уверена, была ли причина его преследовать, или дело в том, что его мать была учительницей, но банда Старттера сделала его жизнь сущим адом. — Келли заправила за уши пряди волос, подняла глаза и посмотрела направо. — У Джеймса была маленькая белая собачка — очень милая и крошечная, очень энергичная. Даже моя мама любила ее, а уж она-то явно не была собачницей. — Она погрустнела при этих воспоминаниях. — Как-то собачка исчезла, и Джеймс буквально сходил с ума. Он стучался, наверно, в каждую дверь по соседству, но никто ее не видел. Я не думаю, что он спал ночью. Я не знаю всех деталей, но на следующее утро у его дверей была оставлена картонная коробка. И в ней лежала собачка. Без головы.
Гарсия неловко поерзал на стуле и посмотрел на Хантера, который хранил невозмутимое лицо.
— Джеймс похоронил ее в парке. Он плакал несколько недель.
В комнате воцарилось долгое молчание.
— И Джеймс проклинал компанию Страттера, — сделал вывод Хантер.
Келли кивнула.
— Бедный маленький Намберц, — грустно сказала она.
— Что? — нахмурился Хантер.
— Маленькую белую собачку Джеймса, — кивнула она, — звали Намберц, с «ц» на конце.
111
Одна
— Мы должны взять его, посадить в допросную и как следует надавить. Я уверен, что он расколется. Особенно если ты станешь допрашивать его, — сказал Гарсия, когда они тащились за грузовиком.
— Какое обвинение ты ему предъявишь при аресте? Что двадцать лет назад его преследовала уличная шайка и у него была собака по имени Намберц? В данный момент у нас нет ровно ничего.
— У нас есть мотив.
— Предположительный.Ты должен включить это слово в свой словарь, Карлос.
— Хорошо, значит, у нас есть предположительный мотив. Джеймса Рида тяжело оскорбляли в молодости, и он проклинал шайку Страттера за то, что случилось с его собачкой, — не важно, их ли рук это дело или нет. Собака по имени Намберц, которую обезглавили. Убийца нумерует свои жертвы, Роберт. Отец Фабиан был обезглавлен, и вместо его головы появилась собачья. Совпадение? А ты обратил внимание, что он…
— Твоего роста, — кивнув, прервал его Хантер.
— У человека, которого мы ищем, такой же рост.
— Я знаю. — Хантер прислонился к дверце и обхватил пальцами подбородок. — Послушай, я говорю лишь, что мы не должны паниковать. Если мы поведемся на это, убийца уйдет. Единственная вещь, которая у нас есть и которая может привязать кого-то к месту преступления, — это полустертый отпечаток пальцев из дома в Малибу. Это хорошо, но недостаточно, и ты это знаешь. Если даже мы возьмем его и докажем, что отпечаток принадлежит ему, в суде он легко одержит верх. Ты помнишь, что дом выставлен на продажу? И любой может зайти в него для осмотра. Если это все, что у нас есть, никакой суд в стране не вынесет обвинительный приговор. Пока у нас есть еще два члена шайки Страттера, и я знаю, что киллер будет искать их. Мы должны вести продуманную игру. Если Джеймс Рид — наш человек, он знает, что мы сжимаем круг. Вчера мы постучали к нему и готовы это сделать снова.
— И это заставляет его нервничать, — сделал вывод Гарсия.
— А за нервным состоянием следуют ошибки. Одна ошибка — это все, что нам нужно.
Короткий зимний день в Лос-Анджелесе подходил к концу, когда они добрались до Помоны. Хантер сверился с часами и решил ехать сразу в Политехнический университет.
Главный кампус Политехнического университета штата Калифорния занимал площадь примерно 1500 акров в пригородном районе и считался вторым по величине в системе Калифорнийского университета. Очутившись в его пределах, они без труда заметили знаменитое здание, где размещались аудитории, лаборатории и администрация. Его смелая футуристическая архитектура завоевала ему место и среди многих научно-фантастических строений Голливуда, и в многочисленных телевизионных рекламах. Но здание высилось прямо над разломом холмов Сан-Хосе. Оно подвергалось большому сейсмическому риску, и его перекрытия и стропила не отвечали стандартам безопасности.