Экзекутор
Шрифт:
36
Хантер посидел молча несколько секунд, переваривая то, что Гарсия сообщил ему. Тайну ночных кошмаров, которые мучили и пугали отца Фабиана больше двадцати лет. Кошмаров, которые кто-то превратил в реальность.
Первым заговорил Гарсия:
— Убийца не мог прочитать этот дневник, как сделали мы. Алтарник рассказал нам, что никогда не было никакого взлома и никто не имел доступа в комнату священника, кроме его самого.
Он встал, подошел к окну и распахнул створки. В офисе не было
Хантер сдавленно вздохнул.
— Не могу поверить, что убийца узнал о ночных кошмарах из дневника.
— Почему же нет? Мы же смогли.
— Совершенно верно. Нас двое. — Хантер снова расположился на стуле. — Мы читали не отрываясь почти три дня. Сколько дневников мы проработали, прежде чем наткнулись на страницы, которые и рассказали нам об этих снах?
— Достаточно, — признал Гарсия, медленно проведя правой рукой по лицу.
— Киллеру были необходимы то ли редкостная удача, то ли много свободного времени над дневниками, чтобы, как и мы, найти рассказ об этом сне. И почему в таком случае он не взял дневник с собой? Почему оставил его на месте? Дневники не были ни пронумерованы, ни датированы. Мы бы никогда не узнали, что один исчез.
— Так как же? — Гарсия остановился перед столом Хантера, положив руки на бедра.
— Дневники не датированы. — Хантер показал на книги на полке. — Священник мог вписать этот кусок, который ты прочел, на прошлой неделе или пять лет назад.
Гарсии потребовалось всего несколько секунд, чтобы уловить ход мысли Хантера.
— То есть ты думаешь, что, написав этот кусок, священник мог кому-то рассказать…
Хантер кивнул:
— Этот сон явно значил очень много для священника. Он попытался избавиться от него с помощью записи.Это не сработало.
— То есть следующим логическим шагом было переступить порог и рассказать кому-то, — сделал вывод Гарсия, и Хантер с ним согласился.
Телефон на его столе зазвонил, и он успел снять трубку до второго звонка. Слушая, он напрягся.
— Мы сейчас спустимся.
— В чем дело? — спросил Гарсия.
— Внизу нас ждет кто-то, желающий поговорить с нами.
— О чем?
— Об убийце отца Фабиана.
37
Девочка только что вышла из возраста подростка. Она в одиночестве сидела в допросной на втором этаже. Хантер и Гарсия наблюдали за ней с прозрачной стороны зеркального стекла из соседней комнаты.
Ее нельзя было назвать привлекательной, но не оставалось сомнений, что внешность не была самым главным в ее жизни. Ее растрепанные каштановые волосы беспорядочно падали на плечи. Большие и красивые карие глаза покраснели. Длинное зимнее пальто, надетое на ней, явно знавало лучшие времена.
— Она всего лишь ребенок, — нахмурился Гарсия. — Снова — кто она такая? — спросил он у полицейского, который первым поговорил
— Она сказала, что ее зовут Моника, но не надо быть специалистом, чтобы увидеть, как она врет.
— И она сказала, что у нее есть информация об убийстве в церкви Семи Святых?
Офицер кивнул:
— Она сказала, что будет говорить только с детективом, который занимается этим делом. Я пытался внизу взять у нее заявление, но она отказалась. — У полицейского был смущенный вид.
— Что-то еще? — спросил Хантер, чувствуя растерянность полицейского.
— Что-то в ней… — Он перевел взгляд с одного детектива на другого. — У меня от общения с ней мурашки бегут по телу.
Гарсия подошел ближе к зеркалу. Он внимательно рассматривал девочку. У той был испуганный вид.
Моника подняла глаза, когда оба детектива вошли в комнату. Ее взгляд скользнул по Гарсии и остановился на Хантере.
— Привет, — сказал тот с теплой улыбкой, протягивая ей руку. — Я детектив Хантер, а это детектив Гарсия.
Она встала, улыбнулась в ответ и пожала им руки, задержав руку Хантера дольше, чем Гарсии.
— Я Моника. — У нее был мягкий голос с нотками печали.
— Просто Моника? — спросил Гарсия, слегка вскинув брови.
Она закусила нижнюю губу, и ее обеспокоенный взгляд вернулся к Хантеру.
— Все в порядке, — успокоил он ее. — Я Роберт, а он — Карлос, — кивком указал он на партнера. — Я предпочитаю, чтобы меня звали по имени. Это не так формально.
Она слабо улыбнулась.
— Взять что-нибудь попить? Воду, кофе, содовую…
— Немного воды было бы отлично, спасибо, — сказала она, садясь.
— Я принесу, — вызвался Гарсия, тут же направляясь к дверям.
Хантер подтянул стул и сел напротив девочки. Ее руки были стиснуты, и она потирала большие пальцы друг о друга.
— В этих комнатах страшновато, верно? — небрежно сказал Хантер. — Голые стены, металлический стол и стулья, большие зеркальные окна… Говорят, что мы должны заняться внутренним оформлением. Поставить цветы, может, спрыснуть духами. Я склонен согласиться. А что вы скажете?
Ее губы не шевельнулись.
— Я бы предпочел беседовать в моем кабинете, но боюсь, он выглядит еще хуже. Если вы способны представить себе такое место.
Рот дернулся в слабой улыбке.
— Если вы не против моего вопроса, сколько вам лет?
Она помедлила с ответом.
— Мне девятнадцать.
Хантер кивнул. Она знала, что он не поймал ее на лжи. Несмотря на ее юный возраст, Хантер видел в ее глазах нечто такое, что сказало ему — ей пришлось повзрослеть быстрее, чем многим.
Открылась дверь, и вошел Гарсия, неся с собой на металлическом подносе алюминиевый кувшин со льдом. Он поставил его на стол и налил ей стакан.
— Садись, Карлос, — сказал Хантер, показывая на стул рядом с собой.
— Все в порядке, я постою. Я не против.