Экзамены
Шрифт:
Возникла мать, грузная, слабая, в расстегнутой кофте и темном заношенном платье. Лицо рыхлое, старое, но глаза синели свежо. «Для людей надо жить, сынулька! Семье, товарищам, всему народу душу отдай — и тогда петь научишься, тоска не задавит, с радостью будешь жить!..»
Вася очнулся от протяжного вопля. Утихнув, Олег почмокал губами и вдруг позвал:
— Спишь, Дьячок?
— Пошел ты! — прошипел Вася, ненавидя соседа за прерванный сон.
— Дай спички, — попросил тот.
— На столе…
Олег застучал ладонями по столешнице, нащупывая коробок.
— Ух,
— Олег, уже четверть третьего. Может, поспим все-таки?
— Ты слушай! Осмотрелся я и — что такое? Под ногами и вокруг формулы, графики, чертежи. На грядках, как редиска. Только дорожки оставлены, чтобы пройти, а на грядках песок утрамбован и исписан дифференциальными уравнениями. Вдруг слышу крик: «Это хамство, куда вы залезли!» Смотрю, какое-то чучело бежит ко мне, худое, в лохмотьях. И в очках…
— Олег, тебе надо в писатели податься. Детективы сочинять. Пойдут нарасхват!.. А я димедрол принял. Я уже третью ночь не сплю. Дашь мне выспаться или нет?
— Ладно, кончаю, вот самое главное… В общем, подбегает ко мне наш Корнилов — настоящий дикарь с виду — и орет: «Вы мне всю упругость вытоптали!» — «В чем дело, Виталий Петрович? — спрашиваю. — Как ты сюда попал?» А он прет на меня: «Я собирался плот строить! Я уже все рассчитал, а вы мне коэффициенты упругости затоптали!» Представляешь? Ну, я засмеялся, только он совсем озверел. Ржавая труба была у него в руке, замахнулся и хотел меня по башке шарахнуть… Тут я и проснулся.
— Молодец. Вовремя. Теперь давай досматривай дальше.
— Ты погоди, Дьячок. Проснулся я и думаю: к чему бы это?
— Вот уж действительно, к чему бы!.. Свинья ты, Олег, вот к чему. И всегда был свиньей…
— Не лезь в бутылку, Дьячок, — миролюбиво попросил Олег. — Пусть я свинья: но послушай, что получается. Труба-то, которой Корнилов собирался меня шарахнуть, была ржавая, усек? То есть грязная… Вернее, так: его трубка как раз очень чистая, из кварцевого стекла. Он в шкафу прячет ее, под замком. А моя — из обычного стекла. Значит, она может газить — выделять из стенок всякую бяку. Вакуум падает — и генерация срывается, ясно? Не ясно?.. Да нет, что говорить, это точно! Как же я раньше недопетрил, ай-ай-ай!.. Всегда так: грешишь на что-то сложное, а заковырка в самом простом!
Олег подошел к двери и включил свет.
— Ты что, псих ненормальный? — взвился Вася. — Совсем с катушек съехал, да?
Олег присел на его койку и задушевным тоном попросил:
— Дьячок, если ты мне друг, выручи, а?.. Васек, слышишь? — Он положил руку на плечо соседа, спрятавшегося с головой под одеялом. — Пойдем со мной в институт, Васек! Поменяем трубку и попробуем включить. Должен быть луч, я уверен!
— Выруби свет и оставь меня в покое, — пробубнил Вася. — Иначе плохо будет!
— Вась, ты только послушай! Я же все обдумал. Мы приходим и поднимаем сторожа. Говорим, что на кафедре электроники не выключен термостат…
Глаза Олега сверкали. Он размахивал руками, ходил по комнате, отталкивая стулья и натыкаясь
— Трубка заперта в шкафу у Корнилова, — рассказывал Олег. — Но я знаю, как открыть шкаф. Мы ставим ее в лазер, откачиваем воздух и включаем. Луч должен быть — вероятность единица. Только один я не управлюсь, нужен помощник. Пошли, Дьячок, всю жизнь буду тебе обязан!
С первого курса — больше трех лет — Вася жил с Олегом в одной комнате в студенческом общежитии. Уж он-то знал, что если сосед загорелся куда-то идти, то отговаривать бесполезно. И Вася решил пойти с ним. Ради удовольствия своими глазами увидеть, как наконец-то отступит, вынужден будет повернуть назад этот зарвавшийся счастливчик.
— Ладно, все равно уже не усну! — Вася сбросил одеяло и взялся за рубашку.
Олег кинулся к нему, обнял.
— Ты — человек, Васек! Ты лучший мой друг, честное слово! — лепетал он, тиская запутавшегося в рубашке Васю.
Улица спящего города напоминала заводской цех, в котором выключили все силовые рубильники, осталось только дежурное освещение. Над дверями магазинов и в витринах мерцали газосветные трубки и отчетливо был слышен треск дросселей. На перекрестках щелкали реле светофоров, однако бесполезно вспыхивал зеленый свет, напрасно предупреждал желтый и останавливал красный.
Правда, где-то на полпути к институту одна машина все же показалась на улице. Это была милицейская «ПМГ» с мельтешившим на крыше синим маячком. Поравнявшись с ребятами, машина сбавила скорость, и сидевшие в ней милиционеры пристально осмотрели Олега и Васю. Но не остановилась машина, уехали милиционеры для исполнения более важных дел. «А напрасно, — думал Вася, — стражи ночного порядка не поинтересовались, куда спешат два молодых энтузиаста в пальто с поднятыми воротниками. Ведь то, что затеял Олег, — классическая авантюра…»
— Олег, ты должен оценить мою преданность… Ах, как бы я сейчас спал! Скажи честно: ты веришь, что мы прорвемся в лабораторию?
— Я же придумал блестящую версию!
— Сторож не оценит блеска. Просто не пустит нас — и все.
— Как это не пустит? Мы скажем, что может быть пожар.
— Он вызовет пожарников, — с улыбкой парировал Вася.
— Н-да… Значит, через забор!
— Извини, не понял. Это через какой же забор?
— Заберемся во двор института, — пояснил Олег. — С тыла есть пожарная лестница. Влезем на крышу, а через слуховое окно на чердак. Дальше все просто…
Было морозно. Шли против ветра, Вася замерз.
— Чушь все это! — Он остановился, взглянул на часы. — Двадцать минут четвертого. Еще можно поспать. Пошли назад, я уже нагулялся.
— Почему же назад? — неуверенно спросил Олег. — Зря, что ли, мне приснилось?.. Надо трубку заменить. Нам только бы на чердак попасть! Там дверь есть, прямо на пятый этаж в коридор ведет. А замок в ней ножом открывается, я четко помню. Пойдем, Дьячок, все получится, ручаюсь!.. Ну, идешь?
— Нет, — отрезал Вася.