Экзамен
Шрифт:
Старушка, женщина с ребенком, молодой парень – мимо. А вот, кажется, то, что надо. Девушка лет двадцати. Наивная, доверчивая, сентиментальная. Такие подбирают бездомных собак и борются с несправедливостью. Вот на этом и сыграем.
– Девушка!
Так, мысленно подался ей навстречу. Улыбайся, идиот, улыбайся. Нет, не так. Немного заискивающе. Смущенно. Жалобно. Тебе стыдно. Только не надо переигрывать. Расслабь мышцы.
– Вы… не могли бы… дать мне булочку?
Булочка, мне, кстати, тоже не повредит. После такого заплыва. Но главное – контакт. Она должна меня пожалеть.
Девушка
– Спасибо большое.
Я начал сосредоточенно жевать, продолжая смотреть на нее. Она медлила – хороший знак. Не решаешься заговорить? Сейчас поможем.
– Понимаете, так вышло, второй день ничего не ел. Страшно неловко просить, но…
Она рассматривает меня. Одежда немного помята, но приличная. И сам я тоже чистый, аккуратно подстриженный. Не пьяный, козлом не воняю. В общем, внушаю доверие. Плюс любопытство – а почему же этот вполне приличный молодой человек два дня не ел и клянчит булочки?
– У вас что-то случилось?
Ну наконец-то. Все, девочка, теперь ты моя.
– Приехал к другу в гости. Без предупреждения. Сюрприз хотел сделать. А друг уехал в командировку. Потом хлопнул ушами – украли вещи и деньги. А тут еще… - я доверительно понизил голос, - милиция меня ищет.
– За что? – если она и испугалась, то виду не подала.
– Два гада приставали к девушке. Ночью. Я… ну, в общем, повалял их немного. И случайно одному что-то здорово повредил. Не рассчитал. А тут милиция. Еле удрал. Теперь на вокзал мне никак.
Засомневается? Нет, она же наивная и доверчивая.
– И как же вы теперь домой поедете?
– На собаках. Ну, на электричках, на поездах, с пересадками.
– Может, вам помочь чем-то?
Ага, денег дать на дорогу и побольше. Если полная дура. Да нет, я-то, конечно, выслал бы, но все равно, не стоит доверять первому встречному сказочнику. Честно говоря, мне и хотелось, чтобы она предложила мне денег, - заманчиво ведь, черт возьми! – и не хотелось. Потому что неловко было. Может, когда-нибудь моя совесть научится расставлять приоритеты, а пока…
– Если не трудно. Вы бы не смогли на вокзал сходить и узнать расписание поездов дальнего следования?
– Хорошо, я запишу. А вы здесь подождите.
– И еще узнайте, пожалуйста, где они останавливаются до Хабаровска. И во сколько.
Девушка пошла к вокзалу, а я засомневался. А что, если ошибся, и она сейчас вернется с ментом? На всякий случай я отошел за угол. Через полчаса девушка показалась – одна. Отдала мне листок с расписанием, рассказала, на каких электричках нужно ехать до Уссурийска и как добраться до первой пригородной станции.
Повезло? Да нет, какое там везение. Точный расчет и наблюдательность – куда без них. На везение в нашем деле лучше не полагаться, это просто приятное приложение.
До первой остановки я добрался без приключений. Подошла электричка, я сел в полупустой вагон – все, поехали. Впереди больше шести тысяч километров по прямой. А если по железной дороге – почти десять. И зачем только я ввязался во все это?
Здравствуй, крамольная мысль, давненько не забегала на огонек. Пожалуй, с тех самых первых изматывающих тестов и тренировок. Когда еще только решалось – годен или нет. А как стало ясно, что – предположительно! – годен, перестала приходить.
Зачем ввязался? Да потому что ничего другого и не хотел никогда. Ну, разве что еще детские мечты стать священником. Полумрак храма, ладан, свечи, иконы, невероятно красивый батюшка с печальными глазами, таинственное пение. Бабушка рядом – как же без нее. Мы с мамой приезжали к ней в гости каждое лето. От всего этого осталась лишь вера – отчаянная, как последнее пристанище, когда больше некуда бежать.
Я был таким же наивным, как эта девчонка. И верил в идеалы. Нет, не в торжество коммунизма. Скорее, в торжество мира и любви. Я был патриотом. Но страна для меня – это в первую очередь были люди. Бессчетные поколения людей, которые отдавали свои жизни за других. «Нет выше той любви, чем положить живот свой за други своя» - и в это я тоже верил свято.
Я рос на границе – мой отец был начальником заставы. Собаки, лошади, оружие – я не представлял себе жизни без этого и страшно тосковал, когда мы переехали в Питер. Мне было двенадцать, и я твердо знал, что буду военным. Но «Щит и меч», а потом и «Семнадцать мгновений весны» сделали свое дело. Я стал бредить разведкой. Моим кумиром был Рихард Зорге. Я поставил себе цель – и шел к ней напролом. Мои сверстники бегали в кино и на танцы, а я зубрил ненавистный английский и ставил на себе эксперименты по выживанию в экстремальных ситуациях. Каждый день у меня было по три тренировки: утром, до уроков, днем и вечером. Легкая и тяжелая атлетика, борьба, стрельба, плавание – как у меня хватало на все сил, сам не понимаю. Уроки – в транспорте, в перерывах между тренировками, ночью.
Отец отговаривал меня, но я всегда был упертым. В конце концов он махнул рукой и позвонил своему знакомому из КГБ. Я в это время учился в 9 классе. Меня пригласили в Большой дом. Совершенно лысый человек в штатском с тихим голосом и неприятным взглядом долго расспрашивал меня, разглядывал мои спортивные грамоты и корочки разрядника. Подумав, он сказал, что, конечно, все еще вилами по воде писано, но, возможно, я и пригожусь. Только вот… Давай-ка, парень, ты сначала поучишься, а мы за тобой понаблюдаем.
Он рекомендовал мне поступать в Голицинское погранучилище. Так настоятельно рекомендовал, что я заранее считал себя зачисленным. И срезался на первом же устном экзамене. Причем меня неприкрыто валили. Размазывали по стене и возили мордой по батарее. Это потом уже я узнал, что так было задумано, что наблюдать за мной должны были как раз не в училище, а в армии.
А взяли меня в те же погранвойска. Как известно из фольклора, «есть на свете три дыры». Параметры дыр могут меняться в зависимости от места службы говорящего. Мои «три дыры» были всем дырам дыры. Дикое заполярье, Приамурье и Памир. Особенно запомнилась последняя застава, высокогорная. Нехватка кислорода, чудовищные перепады температур, вечно впроголодь и тупейший начсостав. Надо думать, мне специально подбирали самые проблемные места.