Эквилибрист[СИ]
Шрифт:
Первым делом стряхнуть остатки меланхолии и привести себя в порядок. Проснувшееся сознание берет эмоции под контроль. Пелена безразличия "Интегума" потихоньку возвращается на свой нормальный уровень. Совсем она уже никогда не исчезнет. Боль так и будет заперта внутри, но не уйдет. Одно из проклятий абсолютной памяти. Несколько минут привыкаю к ощущению мира вокруг. Теперь я почти в норме. Просыпается совесть. Перед Ли нужно извиниться. Это бесспорно. Только как-то страшновато. Может быть сначала письмо послать, и букет?
Впрыгиваю в сапоги и выбегаю из комнаты. Ни Виссы, ни ее соседки дома нет. Плохо. Выбегаю на улицу. Ага, знакомая фигура!
– Ну-ка, староста, стой. Ты-то мне и нужна! – кажется, я ее напугал, иначе с чего бы Катарине вжиматься в стенку и становиться такой же белой? – девушкам цветы дарят?
– А… Э… А… – так, понятно, здесь я ничего не узнаю. О, идея! Срываюсь с места и несусь в сторону главного корпуса. Клавикус всегда все знает, и с ним можно не говорить полунамеками, выясняя очевидные вещи.
Крист ней-Самлунг развалился в кресле, наблюдая за метаниями дочери. "Все-таки талантливый человек этот Даркин – привести Лили в такую ярость еще никому не удавалось" – настроение у библиотекаря сегодня было добродушно-философское.
– … это оскорбление… сволочь… никогда больше ни слова – периодически выхватывало ухо из темпераментного монолога девушки.
Взгляд упал на причину такого негодования. Остатки шоколадной скульптурки были разбросаны по комнате.
– …этот тон… да как он только посмел… "Жду" видите ли…
– Ты уверена, что он хотел тебя именно оскорбить? – ругань дочери начала слегка утомлять.
– А что, это можно понять как-то иначе? – Лилиана переключила свой гнев на отца.
– Кто знает? – прошибить спокойствие старого убийцы не так-то просто, – Даркин все же не обычный молодой человек. Да и вообще, возможно, не человек.
– Что ты хочешь сказать? – в голосе девушки появилась заинтересованность.
– Ты сама не раз говорила, что темный часто ставит тебя в тупик своими действиями или вопросами. Он все же очень издалека. Может быть, стоит уточнить – что он имел в виду, присылая столь странный подарок?
– Я не желаю с ним разговаривать!
– Это-то конечно, – улыбка пряталась в роскошных усах, – разговаривать не хочешь. А помириться?
– Поня-я-ятно, – протянул Крист, игнорируя молчание дочери, – в таком случае я с ним сам побеседую. Мне тоже интересно, что подразумевалось под столь… неоднозначным подарком. Ну и ты послушаешь. Спорить будем? Ну как хочешь.
Обеспокоенно гляжу на ней-Самлунга, сидящего напротив. Я уже заказал в уютненьком ресторанчике столик на двоих и приготовил бутылку лучшего вина, чтобы отпраздновать примирение, но Лилиана не появилась. Вместо этого курьер вручил мне приглашение "побеседовать" от ее отца. Теперь вот сижу в гостиной и пытаюсь понять, что меня ждет. Ситуация складывается явно нехорошая.
– Простите, молодой человек,
– Зачем?
– Уважаемый, Вы нанесли оскорбление моей дочери, прислав данную скульптуру, – тон библиотекаря становится жестким, – хотелось бы услышать объяснения.
Ага, значит дело все-таки в этом дурацком подарке. Клавикус меня обманул? Ладно, со старым филином я позже рассчитаюсь. Сейчас лучше честно описать ситуацию и попытаться хоть как-то исправить положение.
– С чего начать?
– В последний раз мы виделись, если мне не изменяет память, в конце Бруста, перед каникулами. Вот с этого и начните.
– Ну что ж. Во время каникул я подружился с одним человеком. Очень странная девушка-музыкант. А потом ее казнили по обвинению в применении темной магии. И я не только не смог помочь, но и косвенно оказался виновен в ее смерти. При том, что девушка даже магом не была – такие вещи я просто вижу. Я вспылил и в результате оказался в карцере. Этим объясняется мое столь долгое отсутствие.
– По моим сведениям, вас выпустили из карцера перед праздниками.
– Да, но мне не хотелось втягивать Лилиану в неприятности.
Крист хмыкнул. Кажется, одобрительно. Кстати, в ощущениях есть нечто странное. Крист сидит прямо передо мной, а эмоциональный фон идет слева. Кажется, у меня не один слушатель. Ну и ладно, скрывать мне нечего.
– Месть не удалась, – продолжаю рассказ, – это меня здорово подкосило. К счастью, Лили удалось вернуть меня к жизни. Я осознал, что был не прав, замкнувшись в своем горе, и решил извиниться.
– Ага! Так это все-таки было извинение! – за время моего рассказа настроение у Самлунга, кажется, здорово поднялось. Или всему виной выпитое?
– Ну да. Я на всякий случай решил посоветоваться со знающими людьми. Оказалось, у вас тут странный обычай дарить девушкам сладости.
– А там, откуда ты родом, не так?
– Нет, у нас принято цветы дарить по любому поводу.
– Спасибо цветы хоть не прислал, – хмыкнул мой собеседник.
Я тоже улыбнулся. Цветы здесь – символ любви. Их можно приносить на алтари богов или на могилы близких. Их могут дарить друг другу любовники. Подарить цветы девушке – это почти как сделать предложение руки и сердца.
– То есть насчет сладостей меня не обманули? – уточнил я.
– Обмануть-то не обманули, но, видимо, забыли объяснить, что в данном вопросе много условностей и символов. Вот ты о чем думал, когда дарил фигурку собаки?
– А что-то не так? Собака – это первое животное, прирученное человеком. У нас это символ верности и преданности. В данном случае собачка как бы олицетворяет меня (а я выбирал самую милую и добродушную) и протягивает конвертик с извинениями. Кондитер, правда, предлагал услуги своего сына по написанию официального текста, но я решил, что написать самостоятельно – это более душевно. Хозяин пекарни, кстати, одобрил.