Экстремист
Шрифт:
Виной всему скука, я так думаю. Скука. Что может себе позволить беспорочный наш командировочный в незнакомой арабской местности? Когда нет баб, а если и есть, то в парандже, и как не приглядывайся лунноподобного личика не узришь. А мужики в офицерских френчах и солдатской робе как-то глаз не радуют. И потом — сиживать днями в пекле на полигоне, точно на раскаленной сковороде, в чудовищном громе от постоянных запусков этих ссученных ракет, такой антисанитарии ни каждый выдержит.
Надо отдать мужеству Резо — неделю он держался, как верблюд. Пил
И-таки не выдержал. На общую беду у янки Томаса Йорка Морриса случился день рождения. Хулио с американцем подружился. Уж не знаю на какой почве. То есть у друзей появился серьезный повод.
Что-что, а организаторские способности у моего друга выдающиеся. Если дело касается легкого фуршета. Здесь он начинает свободно говорить на всех языках мирового сообщества и понимает всех, даже эскимосов. И алеутов. После третьего стакана.
Поначалу все было довольно пристойно. Разноплеменный народец потягивал слабые фруктовые коктейли с каплей джина, считая, что он безбожно зашибает. Странные люди: три четверти воды, кусок льда, запах елки и буркалы в куче.
Наш Резо-Хулио, человек доброй и широкой души, решил всю скучную компашку приобщить к культуре отечественного культурного пития. Так сказать, выступил полпредом нашего образа жизни. Что, согласитесь, похвально.
Каким-то чудным образом ему удалось протащить мимо таможни десять бутылок нашей родной светлой. И вот он с ней, теплой, как его хлебосольная душа тамады, явился перед публикой. Вместе с новорожденным Томасом Й. Моррисом.
Никто не успел и глазом моргнуть, как уже сосал коктейль «Серп и молот». Во славу дружбы между народами. И отличного ковбоя из штата Вирджиния.
После первого тоста у многих почему-то появилось желание поднять второй. Во славу piece во всем piece. А почему бы и нет — лучше поднимать стаканы, чем ракеты с ядерными боеголовками.
Третий тост у Резо был убийственно-проникновенный: за баб-с! Всего мира! И как тут не хлобыстнуть за всех матрешек и барби планеты?
После этого началось естественное братание, лобызание и абсолютнейшее взаимопонимание. Вот если бы все высокие политики перешли на коктейль «Серп и молот», никаких не возникала бы проблем. В подлунном piece.
Да, было чуточку шумно. Весело. И нервно. Некоторые оказались плохо подготовленными к таким перегрузкам, почувствовав физиологический дискомфорт, будто их яйца кромсал серп, а по кумполу гулял паровой молот. Вот что значит жить в дистиллированном обществе.
Многие жаловались на желудок. Ну и что? Как говорится, поблюй в уголок и продолжай веселый праздник. Многие так и делали. И праздник шел по накатанной колее — пели песни: «Подмосковные вечера», «Катюша» (по заказу немецкой делегации), «Любо-любо, братцы, жить», «Сулико» и многие другие.
И все бы ничего, да какой-то высокопоставленный язвенник и, стало быть, трезвенник, который от зависти полночи
Более того, поимел наглость явиться вместе с полисменами. И держаться по-хамски, как генерал сухопутных войск Соединенных Штатов Америки. Впрочем, он им и был, но в пижаме. А на неглиже, известно, нет знаков различия. Понятно, народ гулящий возмутился, что за чмо в жеванном ночном пиджаке мешает празднику и миру во всем мире, фaк`ю его!..
И кинули наглеца в бассейн, но в пижаме. Генералишко развопился, что будет жаловаться в ООН и призвал на помощь силы правопорядка. Те начали было выискивать буянов и дебоширов да, к несчастью, один из полисменов-негативов наступил на блевотную лужицу и, подскользнувшись, уехал под стойку бара. А там стоял трезвый, как Черное море, Коля Болотный.
Морпех, как человек высокой социалистической культуры поведения, где главный принцип: человек человеку — брат, решил подать руку помощи несчастному угнетенному негру. Тот, воспитанный на совсем других принципах, огрел представителя великой державы дубинкой. Обидно.
Обидно, когда всем сердцем стремишься навстречу братьям, а они поступают столь шовинистически. Хотя скорее всего морпех машинально двинул полисмена в черную рыль. Так собака академика Павлова бежит хавать кашу, когда через неё пропускают ток. Условный рефлекс. Наука, здесь ничего не поделаешь.
И начался вселенский катаклизм. С элементами мордобоя. Морпех бился, как былинный наш Попович. Все остальные участники сабантуя помогали по мере сил своих. Резо-Хулио пел песню про Варяга и метал бутылочные гранаты в войска НАТО, поднятые по боевой тревоги в Саудовской Аравии и через четверть часа прибывшие к бою местного значения.
Силы оказались неравны. Для интернациональной дюжины телохранителей с серпами и молотами в башках полутора тысяч головорезов USA, вооруженных до зубов, оказалось как-то многовато. Равно как и для трезвого морпеха Поповича-Болотного.
Пришлось сдаться на милость победителям, которые тут же занесли эту операцию «Смерч в пустыне» в аналоги исторических битв. Наравне с Бородино. И Ваттерлоо. Янки — что про них говорить? Они из одной кучи дерьма могут сделать две кучки рыжья, то бишь золота.
— И где наши герои? — поинтересовался я.
Генерал Орехов ответил. Со всей солдафонской прямотой. В постоялом, блядь, дворе, то бишь тюрьме. Вопрос решается на самом высоком дипломатическом уровне; мало у нас проблем. А не проще ли нам выбросить десант в пустыню, пошутил я. Зачем? Для освобождения неустрашимых бойцов. Генерал от возмущения всплеснул руками, позабыв, что держит по чайнику. Тоц-тоц-первертоц!
Было такое впечатление, что под нашими ногами лопнула противотанковая мина. Высокопоставленную персону передернуло от испуга. Потом хлынул такой мутный поток, что даже я зек по призванию едва не захлебнулся в волнах матерщины. Чайники ухнули в кусты. На голову садовника.