Экстремист
Шрифт:
Какое счастье, что мои друзья воздержались от просмотра высокой моды. Не поняли бы общей авторской концепции и повели себя черт знает как. Вплоть до вульгарного мордобоя. Хотя скучали они рядом — в джипе. На чрезвычайный случай.
Дальнейшие события развивались странно. Даже для меня, интригана. Явившись из-за кулис, Анна улыбнулась стервозной улыбкой Seron Stoyn и шепнула мне на ушко, что требуется кошечка.
— Кто? — изумился я. — Кошечка?
— Тсс, — зашипела. — Можно и кота.
— А зачем?
— Саша, — с упреком покачала
Я понял — лучше не задавать лишних вопросов. И передал по телефону просьбу мадам Курье — передал друзьям. Те в свою очередь тоже пришли в крайнее удивление и хотели узнать то, что не знал никто.
— Делайте, что говорят, — рявкнул я. — Кошечку или кота!
— Что, молодой человек? Вы мне? — кокетливо оскалилась глухая графиня из 1861 года, когда отменили крепостное право. Но с алмазами во лбу.
Я послал старую каргу на графские развалины, и только после обговорил с товарищами совместные действия по плану «Мурка».
Затем воротился в зал. От паров шампанского и уксусно-сексуа-льных запахов топ-моделей публика окончательно возбудилась и походила на штормовую волну, кипящую у волнореза-подиума.
Были подтянуты дополнительные силы секьюрити. Скоро пришило сообщение: кошечка и кот пойманы. О чем я сообщил Анне. А та — закулисному огольцу с порочным личиком ангела. Убей Бог, сестренку не понимал, хотя догадывался готовится пакость.
Между тем начался заключительный аккорд. На подиуме появилась Ника. В глухом бархатном платье, черном, как ночь. Я с облегчением вздохнул и уж хотел позвать Никитина, чтобы тот полюбовался на строгую красоту.
Но чу! С каждым движением модели по залу пробивался электризованный разрядом восхищения. Что такое, насторожился я.
И вот когда манекенщица развернулась, я перекрестился. Мысленно. И поблагодарил Господа, что выдержал паузу и не вызвал на это бесстыдство Никитушку.
Дело в том, что платье для вечера было декольтированно ниже спины. Кто в современной моде невежа, тем объясняю: на этом месте был округлый вырез, через который проглядывала попка. Вся. Двумя нагими полумесяцами. Впрочем, вполне симпатично-грушевидная попа. Вот не знать только кому она принадлежит.
Нет, королю инпошива определенно повезло. Никитин его изысков не понял. Бы. И пристрелил, как неоправдавшего доверие. Публика наоборот наслаждалась эстетическим мягким местечком, пуская липкие слюнки.
Что-то я не понимаю. Не только в моде, но и в жизни. Во все времена показ голой жопы считался оскорблением чести и достоинства. Неужели наступили новые времена, а мы с Никитиным этого не заметили и задержались в старых?
Что же дальше? На подиум припожаловала новая топ-модель. Снова в черном платье, верх коего был из настолько прозрачной органзы, что её наличие было чисто символичным для бюста. Для тех, кто опять не понял: остроконечные груди манекенщицы прыгали, как две сойки в силках.
Та-а-ак, сказал я себе, заднюю часть тела нам показали,
И точно: была выпущена модель, смастеренная из настолько прозрачного черного шифона, что… Нет, сверху была наброшена ажурная туника, да она распахивалась при движениях… влево-вправо… и тогда весь зал с восхищением любовался тем, что находилось у манекенщицы между её же искривленных ног.
Для тех, кто опять не взял в толк, объясняю — топ-модель забыла насадить трусы на себя и теперь демонстрировала миру свою стриженную под пятиконечную звезду лохматушку.
Признаюсь, я не понимал новых русских. Каждый из них мог, прикупив все топ-модели вместе с их сексуально-озабоченным порфироносцем иглы, пустить их хороводом вокруг себя. В чем мама родила. Какие проблемы? Странно? Трудно понять нынешних нуворишей, как постоянных пациентов психлечебницы № 1.
От показа укромно-срамных местечек зритель расшалился, как дети в общественной хлорированной уборной, подглядывающие в дырочки за тетками из городского рынка.
Модельер сиял, точно медный грош в базарный день. Заговорщически улыбался: ждите-ждите сюрпризиков.
Какие ещё могут быть неожиданности? Мама родная! Неужто мужиков запустят на орбиту высокой моды? С их антеннами.
Я ошибся. Из-за кулис донеслось повизгивание и тявкание. К общему изумлению на подиум вырвался собачий выводок — огромный агатовый дог и четыре белые, как снега, болонки. Сдерживала их на поводке… Исидора, которая была в кожаных ботфортах и шортиках. И все. Если не считать кнута, коим она кокетливо прикрывала свою обнаженную чахлую грудную клетку. Публика взвыла от восторга: какой дизайн!..
Я до того увлекся поразительным зрелищем, что напрочь забыл о кошечке. И коте.
Как звериная семья попала на подиуме не заметил никто. Даже я. Материализовалась из воздуха. Перед самыми псиными мордами. От света и шума котяры растерялись, равно как и собачий выводок. От такого хамства и наглости.
Наступила знаменитая МХАТовская пауза. Публика не понимала мизансцены, я понял все: ай, да Анна, ай, да бестия!
И случилось то, что должно было случиться. Природу не обманешь. Кошачье семейство от страха и ненависти вспухло шерстью от страха и ненависти к своим заклятым врагам. Болонки взвыли, подобно Гаргоне, а дог, ахнув басистым лаем, кинулся за пушистыми наглецами.
Все происходило настолько быстро, что зритель не успел вникнуть в суть проблемы. Решив, что это гениальный взбрык мастера пошива, публика встретила взбрык шквалом аплодисментов.
От такой поддержки животные совсем озверели. Котяры сиганули в спасительную темноту, не подозревая, что там прячется праздный люд. Собачья упряжка рванула за ними — и лысая топ-модель, гремя костями, обрушилась на подиум. Мало того, была протащена по помосту, бороздя черепом дорожку на ковровом покрытии…
Началась такая вакханалия! О! Это надо было видеть!