Экстремист
Шрифт:
— Да-да, — притомлено проговорил Михаил Данилович. — Как интересно, хакеры из Африки… Пойду я, пожалуй. День был трудным.
Я проводил Тело до авто, пообещав познакомить с удивительной дамой, примеченную нами в облегченном, скажем так, неформальном виде.
— Извините, Саша? — спросил на прощание господин Свечкин. — А крекер это что? Это такое печенье?
— Нет, это как бы ломик для писюка.
— П-п-писюка?
— То есть компьютера. Для Сети, если быть точным.
— А, понимаю — понимаю, — улыбнулся напряженной улыбкой:
А ведь имел высшее образование из Оксфорда. Увы, жизнь не академический трактат и несет такие небылицы, что не каждый способен принять её разнообразие. То есть крекеры случаются всякие. Те, которые на завтрак, и те, которые могут происходить перед возможным походом в Большой театр. Или Малый.
Автомобильный кортеж удалился в сторону прохладной области, а я вернулся на дежурство. Первым делом навестил хакеров. Все-таки интересно чем они там занимаются? На компьютере?
Мои опасения были напрасны: два сумасшедших взломщика били по клавишам. В четыре руки. От света экранов их нагие тела отливались металлическим блёком и казалось — это роботы дуются в дурака на раздевание.
Проигнорированный всеми, и людьми, и писюками, я удалился в свой кабинет. В размышлениях об этом бесконечном и трудном дне. Мы его прожили. А кто-то нет. И неизвестно, кому больше свезло?
Живые переползли пограничную полосу. Чтобы поутру наткнуться на новую? Господи, что ты нам готовишь завтра? Знать бы?
Сложив два кресла, я устроился на них, как астронавт в барокамере. Для полета во вселенскую бездну. Вот такая жизнь у нас. Вот такие веселые напевы. С брызгами шампанского.
Хотел подвести итоги событиям, не успел. Усталость притопила меня в тину дремы, если выражаться поэтическим слогом.
И приснился сон, сумбурный и нелепый. Мельтешили лица, цифры, города, столетия; жестокие робокопы сражались с людьми, их породивших; в непроницаемые дыры антимиров втягивались обреченные планеты; возрождались в пунцовой плазме новые галактики; наконец — ослепительная вспышка: и я (как бы я) на бесконечном, огромном поле, похожем на маковое — цветущее море мака. Всех оттенков цвета алого. Все зависило от ветра, гоняющего цветочные волны. Я, одухотворенный от столь прекрасного зрелища и дурманного запаха, забежал в эти волны. И бежал, рассекая грудью и руками сбивая атласные лепески.
Затем, упав навзничь, лежал так долго, смотрел в незнакомое, низкое небо с рдяным карликовым светилом.
Потом я, астронавт? космический искатель приключений? посланец иного Мироздания? почувствовал опасность.
Под ладонями хлюпала липкая дрянь. Цветы, мною безумно сбитые, кровоточали, как живая плоть. И вместо стебелей из недр тянулись кости, рваные и обнаженные. Я поднялся в ужасном смятении. Ведь пришел на эту планету с миром, а принес смерть.
Раненые цветы уже фонтанировали и отвратительный сладковато-трупный запах поднимался над огромным пространством. И где-то в недрах возникал печальный и обреченный стон.
Я
Боже мой! Не ведаем, что творим! Прости и помоги, мой всесильный Бог!.. И ОН услышал раба своего, гибнущего в кровоточащей ране чужой планеты. И протянул длань, подобную моей. И проговорил:
— Александр Владимирович!?.
— А? Что? — вскинулся со своей космической орбиты сна. В предрассветную рань. — Тьфу ты, черт! Алеша, блядь, ты, что ли?
— Я, — признался человек в трусах. — Только я не блядь.
— Прости, какая-то дичь, а не сон… Брр! — И плеснул на себя из самовара. — Приснится же такое.
— Вошли, Александр Владимирович.
— Куда?
— В банки.
— Не может быть?
— С Анной Владимировной мы и Пентагон, как консервную банку…
— Анна Владимировна, это кто? — удивился я, ушибленный космическими грезами.
— Ваш хакер и сестра, Александр Владимирович?
— Ах, Аня… — заглотил литр воды из шипуна. — Тогда бежим.
И мы побежали галопом. Кто бы нас видел? Один скакал в цветных трусах, другой — с самоваром. Насчет самовара шучу, а все остальное правда.
Моя сестричка встретила нас обворожительной улыбкой победительницы и в неглиже:
— Бутылка с тебя, братик!
— Анечка, хоть сейчас, — куртуазно чмокнул ручку.
— Так в чем дело, господа, — крикнула, — где шампань? Эх, душа моя, гуляй!
— Алеша! — вырывал я мятые ассигнации.
И хакер, зажав кредитки, провалился сквозь землю. Все в тех же маковых трусах.
— Ну теперь гляди, гражданин начальник, — сказала Анна. — Легким движением руки… — и утопила клавишу «Enter».
По полю экрана замаршировали полные сил колонны цифр, затем прошла странная заставка типа «Не влезай — убьет» и наконец, вот он — файл-сейф. Номера счетов, какие-то условные обозначения, и цифры, цифры, цифры. В $.
Сестричка популярно принялась объяснять, что мы имеем. А имели мы следующее.
Все просто, как мычание коровы на летнем лужку. И даже все кремлевские утописты поймут о чем речь. А не поймут, им вдолбят. Народные массы. В доходчивой форме и с кольями в руках.
Итак, у некой третьей страны, сражающейся против НАТО, возникло желание защитить свое небо от бесконечных и наглых бомбардировок. Желание законное. Хотя всему мировому сообществу сия затея не понравилась и оно наложило эмбарго — запрет на сделки, связанные с оружейным бизнесом.
На это эмбарго наши политики решили наложить свое эмбарго.
Как я понял, состоялись тайные переговоры с нашим лапотным господином А., отвечающим в правительстве за оборонную промышленность. Тот подумал одной извилиной в жопе и дал добро на сделку года. Вы нам десять миллиардов долларов, мы вам — десять установок зенитно-ракетных комплексов «Круг». Упрощаю арифметический счет, но суть дела верна.