Экстремист
Шрифт:
Слава Господи, обошлось, хотя инородцы галдели, будто им сочинили секир-башка. Нервный народец, право слово; а главное, могли бы выучить великий и могучий. Впрочем, надо быть объективным: самые популярные изречения они употребляли. В полном объеме нашей начальной школы. Где мать было самым излюбленным словцом.
Короче говоря, до полудня я занимался черт знает чем, но не делом. За это время господин Орехов три раза мог бы дохилять до границы Гондурас. А товарищ Е.Бень замаскироваться под счетовода плодово-овощной базы в Чертаново.
Затем через
— Порядок, — ответил Евсеич. — Мы тута порядок уводим у дому. Супботничек, значитца.
— А кто там у вас орет, как недорезанный?
— Так, это… порося, — и признался, что животину он решил подарить мне, чтобы я из него вырастил кабанчика.
— Дед, — сказал я, — мне порося не хватало для полного счастья.
— Добрая закуска буде, Александрь, под осень-то.
Я махнул рукой — народ уже готовился к празднику рождения нового человека.
И только после обеда мы начали плотно решать основную проблему. С точки зрения обывателя, наши действия подпадают под УК. Увы, иного не дано. Повторю для тех, кто верит, что проживет в обществе равных прав, где один закон на всех.
Обмен машин на Объекте, по слов Никитина, произошел миролюбиво. Если не считать, что с одного из джипов скрутили запасное колесо. И это в самой запертой зоне на планете? Нет, наш человек даже на плохо обитаемом Марсе найдет что урвать. В личное хозяйство.
Я успокоил друга, как мог, посоветовав стащить колесо у ресторана «Метрополь».
Итак, мы разбились на мелкие группы. Я — первая, Никитин и Куралев вторая, Резо и морпех Коля Болотный — третья. Хакер остался дежурить в усадьбе — следить за писюком и работой турок. Они, конечно, народ беспорочный, да пол-усадьбы захапать могут. В солнечную Анталию. В качестве сувенира.
Возникает увлекательный вопрос: можно ли в десятимиллионном мегаполисе обнаружить солдата в галифе с генеральскими лампасами? Разумеется, нет. Однако если очень надо, то можно.
Существует специальная программа поиска любой фигуры — живой. Тот, кто не успел примерить ореховый костюм, всегда оставляет след. Желает он этого или нет. Главное — выйти на этот след, а остальное дело техники: раскрутить кишки врага, как клубок, выйдя на его подельников.
По прибытию в столицу мы начали выполнять поставленную задачу: Никитин и Куралев отправились на место жительства гражданина Е.Беня, Резо-Хулио и морпех — на его бывшую службу; а я должен был найти лучшего друга-салдофона.
Но поначалу решил навестить контуженных братьев Суриковых. Враг может и подождать, а вот когда ты валяешься на больничной койке, то весь мир не мил. И витаминов жрать постоянно хочется.
Я прикупил экзотических фруктов — ананасов и бананов. Как утверждает медицина:
Теперь ясно, почему у нас на каждом углу висят банановые гроздья. Слопал заморский сладкий огурец и чувствуешь себя аборигеном на острове Моруа. После атомного подземного взрыва. Хорошо!
Военный госпиталь находился в парковой зоне. На аллеях прожигал жизнь поправляющийся люд. Все в тех же растоптанных шлепанцах-говнодавах.
В стране можно поменять социально-общественный строй несколько раз, а вот больничные тапочки никогда в жизни.
Пройдя километров пять по казенно-казарменным коридорам, я наконец сыскал отделение, где прибывали мои бойцы. Лежали они вместе в небольшой палате, как в одном окопе. Мне обрадовались необыкновенно. И принялись вопить нечеловеческими голосами: у них все отлично — в башках звенит, как в трамваях, да лекари говорят, временно.
— То есть трамваи уедут, — пошутил я.
— Ага, хавка нормальная, — отвечал на это Валера.
— Кого ты трахнул, — гнул свою линию Олежек. — И когда?
— Перловка отличная, — кивал головой снайпер.
— А, повариху Капу, — понял свое минер. — Она ж как слониха?
— Что, уже пора на полдник?
— Как слон, говорю!
— За стол?
— Слон-слон!
Поговорили, мать так растак. Оставив братьев с их трамваями и слонами, я отправился на поиски лечащего врача.
Лекарь оказался добродушным, проспиртованным малым в звании подполковника медицинской службы. Он поспешил меня успокоить: через недели три слух у братиков будет музыкальным, как у итальянского слоника в десять пудов Лучано Паворотти.
— У соловья, — поправил я безвкусного эскулапа.
— Ну да-ну да, — согласился тот, предложив чистого спирта: за здоровье, свое и пациентов.
Увы, отказался я, на работе. И удалился от соблазна. Выполнять конкретную боевую задачу.
И первым, что я увидел, выкатив на джипе из госпиталя, был дребезжащий старенький трамвай. Но без слона.
По телефончику я связался с друзьями. Новости, равно как и майор Бень, отсутствовали. В квартире проживала матушка, уверенная, что сынок её коптит в речном пароходстве; бывшие же сослуживцы дали самые лестные характеристики любителю катамаранов.
Я передал всем участникам городского ралли привет от братьев Суриковых и приказал отработать речную версию. А вдруг Бень бороздит просторы Москва-реки на шаланде? Неудивительно, что наши пути-дороги не могут пересечься.
Подтверждение этой версии мною было получено от некого Саввы Болтунка, лучшего друга майора.
Тип оказался примерзким. Плюгаш. С испитой рожей. Не человек — выродок шакалий. Пытался меня укусить:
— Паря, сука ментовская! Я — Савва Болтунок! По прозвищу Психованный! Асса!.. — И принялся скакать по своей малогабаритной, сшибая полки, табуреты и бутылки. — У мя черный пояс по кунг-фу! Я счас тя`делаю!..