Экстрасенс

Асанов Сергей

— Эй ты! — заорал Филя, увидев парня, двигавшегося прямо на него с видеокамерой на плече. — Куда, сука!!! Всем сказано было отойти!

— Я журналист! — крикнул Виктор. — Я тебя снимаю для утренних новостей. Не стреляй!

Отступившие было менты вновь подобрались, приподняли стволы пистолетов и укороченных «калашей». И вот тут Филипп Бастрыкин, кажется, впервые растерялся.

Саакян проснулся. Впрочем, он не спал — просто лежал с закрытыми глазами и наблюдал за разворачивающейся драмой. Он не видел деталей, но мог с достаточно большой

точностью угадывать ход событий, и происходящее на парковке возле ночного клуба «Лагуна» поначалу его вполне устраивало.

К великому сожалению профессора, эту изумительную во всех отношениях центрифугу Виктору Вавилову устроил не он. Подобные истории время от времени случаются — по воле неизвестного драматурга, когда звезды на небе складываются в определенном порядке, предугадать который невозможно. Саакян успел лишь под самый занавес восхититься изощренностью замысла и филигранной точностью реализации, и он страстно желал, чтобы этот неведомо кем поставленный спектакль закончился так, как было написано в пьесе. Это была бы поистине сумасшедшая история!

Но вмешался Поречников, и жертвенный баран Виктор Вавилов уже не собирался покорно следовать на убой. Он решил послать драматурга к чертовой матери и состряпать альтернативный финал. Да и хрен бы с ним, с этим безнадежным самовлюбленным идиотом! Но Поречников! Он не должен победить!!!

Александр Георгиевич накинул халат, вышел на балкон, посмотрел, сощурившись, на просыпающийся алеющий восток. Точнее, в сторону клуба «Лагуна».

Ах, как жаль, что он не может повлиять на происходящее! Чертовски жаль!

Филипп Бастрыкин быстро справился с замешательством. Уверенно-взволнованный вид этого сраного журналиста не мог его обмануть. Впрочем, даже если это и действительно был журналист, какая, к черту, разница!

— Стоять, сука!!! — крикнул Филя на всякий случай, что называется, для очистки совести, как часовой на посту. Убедившись, что журналист прет вперед, снимая происходящее на камеру, и вовсе не собирается останавливаться, Филя вынул ствол пистолета из-под подбородка заложника-официанта, навел его на Виктора и нажал на курок.

Под грохот выстрела толпа взвизгнула, отхлынула от площадки, менты пригнулись. Кто-то из женщин зарыдал, кто-то начал громко материться.

Виктору снова повезло: пуля угодила в камеру, вошла аккурат в объектив, разбила линзу, пластик, выбила аккумулятор и улетела дальше. Через какие-то доли секунды на плече у Виктора вместо проклятого дорогостоящего «Панасоника» остались куски корпуса с вывернутыми наружу электронными кишками. Самому Виктору осколками оцарапало щеку. Кроме того, он едва дышал от шока. Он отбросил останки камеры в сторону, опустился на одно колено и пытался справиться с тошнотой.

Времени на передышку ему не дали. Филя оттолкнул парализованного страхом официанта, в одном прыжке преодолел трехметровое расстояние до Виктора, схватил его за шею.

— Теперь ты мой заложник! — шепнул он ему в ухо. — Сам напросился, сучара!.. Дюша, всё! Уходим, уходим!!!

Андрей Слизко, соскочив с крыльца заведения, два

раза выстрелил в воздух и метнулся к машине. Наличие заложника по-прежнему останавливало вооруженных бойцов, ожидающих команды, которую некому было дать. Михаил с немым ужасом наблюдал за Виктором, за его остекленевшими глазами, раскрытым ртом, которым он хватал воздух, как рыба, выброшенная на берег. Михаил боялся, что его элементарно может свалить сердечный приступ. Сердечко-то у Вавилова было слабенькое…

Вскоре бандиты оказались в машине. Ее хозяин, молодой белобрысый мент Паша, безропотно отступил. Дюша-Бубсень ударил по газам, «девятка» рявкнула и, протаранив носом чью-то начищенную до блеска иномарку, умчалась прочь с автостоянки.

Михаил в бессилии опустил руки. Что дальше делать, он не представлял. Он пытался вызвать в голове образ Виктора, но не видел ничего, кроме переливающихся красных и синих пятен, словно кто-то смешивал краску из разных банок. Он провел рукой по лицу, встряхнулся, втянул носом воздух… и услышал сквозь треск статистических помех буквально следующее:

— Так, «Кедр», «Кедр», прием!.. Значит, слушай внимательно: «девятка» Калининского убойного выходит прямо на вас, несется по проспекту Победы от клуба «Лагуна» в сторону северо-запада. Да, через полминуты буквально выйдет на вас… Так, огонь на поражение! Как понял, прием!.. Это значит на поражение, что непонятно, «Кедр»?! Остановить машину любым способом… особо опасные преступники… можете ее в капусту на хер! Они наших положили! Как понял, «Кедр», прием?.. Все, красавец, исполняй! По результатам докладывай. Отбой…

Михаил открыл глаза, огляделся. Нет, разговаривали не здесь. Здесь менты уже ничего не предпринимали, одна группа с автоматами перекуривала во дворе, вторая в штатском бегала с улицы в клуб и обратно. В городе уже был введен «Перехват». Значит, переговоры Михаил услышал у себя в голове.

Стало быть, Виктору конец.

Михаил не ошибся. «Девятка» с Филиппом Бастрыкиным, Андреем Слизко и заложником Виктором Вавиловым была встречена шквальным огнем со стороны милицейского кордона на пустынном утреннем проспекте Победы. Это произошло примерно в восьмистах метрах от перекрестка, у которого возвышался ночной клуб «Лагуна». Машина с преступниками сбрасывала скорость, пытаясь совершить разворот, и это был очень удачный момент для атаки.

Десяток автоматных очередей разорвал рассветную дремоту города, сотни пуль вгрызлись в металл, и это было похоже на съемки еще одного голливудского блокбастера. Колеса несчастной «девятки» взорвались, машина подпрыгнула, опрокинулась на бок и, споткнувшись о трамвайные рельсы, легла на крышу, выставив в небо лохматые покрышки.

Сомневаться в том, что все находившиеся в машине люди превратились в куски фарша, мог только клинический оптимист.

Михаил сидел на бордюре возле клубной автостоянки, обхватив голову руками. Он совсем не двигался, отчего был похож на монумент «Скорбящей матери», к которой молодожены по пятницам и субботам возлагали цветы под взрывы шампанского. В конце концов кто-то не выдержал этого душераздирающего зрелища и подошел к парню.