Экстр
Шрифт:
Данло, сыграв, последнюю песню последним раненым Архитекторам в своих комнатах (Томас Ивиэль умер в вечер визита Харры), собрался улетать. Ему понадобилось всего несколько мгновений, чтобы уложить свои вещи в деревянный сундучок, который сопровождал его повсюду. Людей, с которыми он хотел проститься, тоже было немного. Решив сдержать свое обещание и поговорить с Харрой о судьбе тела Эде, он напросился к ней на чаепитие.
В подтверждение своей искренности (или в оправдание наглости) он взял с собой образник и улыбался все время, пока шел по опустевшим коридорам дворца: он не представлял себе, как будет просить у Святой
Пришлось Данло вернуться к себе вместе с образником, так ничего и не добившись. Но Харра о нем не забыла и отнеслась к нему внимательно даже в это горестное для нее время. На следующий день после ужина она предложила Данло встретиться с ней в Мавзолее Эде.
Величественный белый Мавзолей и Храм рядом с ним избежали разрушения, но знаки войны встречались Данло повсюду. Мавзолей, куда прежде все таннахиллцы имели свободный доступ, теперь ограждала лазерная изгородь, а перед ней с ручными лазерами наготове стояли охранники в грязных белых кимоно. Деревья за изгородью выворотили с корнем или сожгли, на газонах и дорожках остались воронки – то ли от мин, то ли от термотлолтов. Четверо охранников проводили Данло вверх по ступеням, где пахло горелым пластиком. На гладких белых стенах во многих местах виднелись черные борозды. В одной из фальшивых колонн у входа зияла большая дыра. Но самое худшее ожидало Данло внутри. Обычно здесь днем и ночью толпились Архитекторы, желающие увидеть тело Эде в клариевой гробнице, но сегодня здесь присутствовали всего несколько человек. Данло взглянул на помост, где отражались огни светильников: гробница исчезла, тело Эде похитили. Несмотря на всю иронию момента, Данло посмотрел на образник у себя в руках без улыбки. Эде не сводил глаз с того места, где еще недавно лежало его замороженное тело, и на его сотканном из света лице застыла знакомая программа отчаяния.
– Спасибо, что пришли, пилот.
Голос Харры Иви эн ли Эде отражался эхом в почти пустом пространстве. Она медленно шла к Данло в белой добре и длинном, просторном кимоно с золотой вышивкой. Архитекторы, стоящие у помоста, смотрели на нее с благоговением – скорее как на самого Эде, чем на его Святую Иви. Данло она казалась очень маленькой на бело-голубых плитах пола – как будто она усохла за эти последние дни, как будто война побудила ее спрятаться поглубже в свою старую кожу и ступать с большой осторожностью. Подойдя поближе, она улыбнулась Данло, и он увидел, что взор ее светел, как всегда, Возможно, он стал печальнее, но при этом странным образом углубился.
Харра по– прежнему лучилась любовью к жизни, но она устала, очень устала. Данло сразу понял, что она готовится умереть.
– Спасибо, что пригласили меня, благословенная Харра, – с поклоном сказал он.
Харра с трудом вернула ему поклон и сказала четырем телохранителям:
– Мы поговорим со светоносцем наедине. – Она взяла Данло под руку, и они медленно двинулись через Мавзолей. В южном его углу, иод большими окнами, Харра опустилась на простую пластмассовую скамью, предназначенную для паломников, созерцающих останки Эде.
– Его
– Да, – сказал Данло, садясь рядом с Харрой. – Я понимаю.
– Бертрам Джаспари осквернил гробницу и похитил Его тело.
– Понимаю. – Данло поставил образник рядом с собой.
Голограмма Эде застыла в воздухе.
– Мы хотели, чтобы вы узнали правду, пилот. Чтобы вы увидели это святотатство собственными глазами.
– Благодарю вас, но… зачем?
– Нам кажется, вы питаете некий таинственный интерес к телу Эде.
Данло взглянул на голограмму, но промолчал. Может быть, теперь, когда его тело пропало, Эде захочет поместить себя в вечный компьютер, как всякий другой Архитектор? Или пожелает более глубокого преображения, чтобы возобновить свою эволюцию в божество?
– Кроме того, вы можете помочь нам вернуть его, – добавила Харра.
Голографический Эде сделал Данло быстрый знак, говорящий: “Да, да!”
– Вы хотите, чтобы я вернул вам тело Эде? – спросил Данло.
– Нет, – медленно покачала головой Харра, – нам нужно только знать, где оно находится, чтобы мы могли потребовать его возвращения. Вы скоро покинете нас, и вам предстоит долгое путешествие от звезды к звезде. Может быть, когда-нибудь вам откроется, куда ивиомилы забрали нашего Эде.
– Может быть, – улыбнулся Данло. Он умолчал о том, что среди миллиардов звезд галактики он, как и любой другой, может наткнуться на Бертрама разве что случайно.
Харра, понаблюдав немного за работой своих программистов, спросила: – Ведь вы уже решили отправиться в путь, не так ли?
– Да. Я должен. Я стартую сегодня ночью.
– Из-за Бертрама?
Данло с угрюмой улыбкой кивнул головой.
– Я должен отправиться на Тиэллу и поговорить с правителями моего Ордена. Нужно рассказать им о том, что здесь произошло.
– Мы сожалеем, что дали Бертраму уйти.
– Я тоже. Но есть веши, которым нельзя помешать.
Харра сделала Данло знак наклониться к ней и сказала вполголоса:
– Мы должны кое-что сказать вам. На одном из своих тяжелых кораблей Бертрам установил моррашар.
– Боюсь, что я не знаю этого слова.
– Моррашар – это огромная машина, занимающая весь тяжелый корабль. Она генерирует потоки гравифотонов и направляет их в центр звезды.
Данло отпрянул от Харры, как будто она дохнула на него огнем, и сказал:
– Звездоубийца.
– Да, пилот, звездоубийца.
– Откуда у Бертрама эта шайда-машина?
– Ее построили его инженеры. Мы, Архитекторы, первыми открыли эту технологию.
– Понятно.
– Хочется надеяться, что никто больше о ней не знает.
– Вы по-прежнему думаете об ивиомилах как о своих Архитекторах?
– Да, это так.
– Но звезды больше не должны умирать. Вы объявили о принятии Новой Программы – примут ли ее ивиомилы?
Харра испустила вздох, такой тяжкий, словно она держала его в себе много лет.
– Мы думаем, что, пока их возглавляет Бертрам, они никогда не вернутся в лоно Церкви.
– Я тоже так думаю, – И Данло добавил, видя тревогу в глазах Харры: – Вы сами не захотите, чтобы Бертрам возвращался на Таннахилл, пока в его распоряжении звездоубийца, правда?