Экстр
Шрифт:
“Глядя в черное сияющее небо, ты видишь только себя, ищущего себя самого”, – вспомнил Данло. Он выдул из флейты высокую пронизывающую ноту, и его глаза наполнились волей к познанию неизведанного.
– Обратная связь может иметь опасные последствия, – сказала Харра. – Деперсонализация, утрата личности, чисто экзистенциальная дурнота. Само зрелище глубоких программ сознания, вид того, что управляет тобой, может быть ужасен.
Огни твоего “я”, которые обжигают и ослепляют, подумал Данло и стал играть нечто странное и глубокое. Он играл, пока Харра не заглянула в самую глубину его синих глаз.
– Все, кто пытался посмотреть внутрь себя таким образом, – сказала она, – лишались разума.
Данло
– Почему же вы надеетесь, что я добьюсь успеха там, где потерпели неудачу другие?
– Если вы светоносец, вам это по силам.
– И если у меня получится, то я точно светоносец?
– Да.
На девять ударов сердца Данло задержал дыхание, глядя в темные зеркала глаз Харры Иви эн ли Эде. Казалось, что время, все, сколько есть, словно меч, подвешенный на шелковой нити над его головой, зависит от того, что он сейчас скажет.
– Я согласен пройти ваши испытания, – сказал он и подумал: решение принимать легче всего тогда, когда у тебя, в сущности, нет выбора.
– Мы надеялись, что вы согласитесь.
– Я.согласен, только…
– Что, пилот?
Данло показал за окно. Там, внизу, далеко под нулевым уровнем города, накатывали на берег пенные валы.
– Обещайте, что, если я тоже сойду с ума, меня отведут к морю и оставят там одного.
– Но вы же можете утонуть!
– Да.
– У вас не будет ни воды, ни пищи, и воздух там плохой – вы погибнете.
– Возможно. Но будет гораздо хуже, если меня запрут в одном из ваших хосписов на тринадцатом уровне. Лучше уж умереть под звездами.
Такой поворот разговора явно огорчил Харру. Она заломила руки, и ее улыбка стала страдальческой. То, что предлагал Данло, любой Архитектор счел бы самой страшной судьбой из всех возможных: умереть реальной смертью одному, в мучениях, без надежды преобразиться в вечном компьютере.
– Вы в самом деле хотите этого?
– Да, хочу.
– Хорошо. Но обещайте и вы нам, что не будете думать о подобном варианте. Вы должны думать только о благоприятном исходе.
– Хорошо… обещаю.
Харра склонила голову, скрепляя то, что они пообещали друг другу, и расстегнула стальную цепочку, которую носила на шее. На цепочке качался, описывая красивую дугу, черный кубик компьютера-образника.
– Это принадлежало моему мужу. – Харра с доброй улыбкой вложила кубик в руку Данло. – Хотите надеть его на себя?
– Как пожелаете. – Данло, изумленный этим нежданным подарком, ловко застегнул цепочку. – Спасибо, благословенная Иви.
– Пожалуйста. Носите это в знак доверия и надежды, которые мы возлагаем на вас.
Данло наклонил голову, в глубоком молчании глядя на Харру.
– Как только приготовления будут закончены, – сказала она, – мы пришлем за вами, чтобы проводить вас в Храм.
– Я прощаюсь с вами до того времени, благословенная Харра.
– Я прощаюсь с вами до того времени, Данло ви Соли Рингесс.
Она проводила его до двери. Возвращаясь в свои комнаты по тихим коридорам с портретами самых прославленных Святых Иви Вселенской Кибернетической Церкви, Данло думал о предстоящих ему испытаниях и представлял себе, каково это будет – войти к мертвым и взглянуть на благословенные огни у себя внутри.
От несуществующего приведи меня к существующему.
От тьмы приведи меня к свету.
От смерти приведи меня к бессмертию.
Упанишада Бригадараиьяки
Речь
Т.С. Элиот, “Литтд Гиддииг”
Следующие несколько дней Данло провел в своих комнатах и занимался в основном тем, что ел, медитировал и играл на флейте. Желая поговорить, он шел к образнику, стоящему на алтаре рядом с контактным шлемом, и говорил с Николосом Дару Эде, если этот механический и утомительный обмен словами заслуживал названия разговора.
Случалось, однако, и такое, что светящийся призрак человека, который некогда стал Богом Эде, удивлял Данло. Однажды, задав свой обычный набор вопросов относительно возвращения своего замороженного тела и предупредив Данло о возможных заговорах против его жизни, Эде вызвал на своих сияющих устах улыбку и сказал:
– Эти Архитекторы сделали посмешище из всех моих открытий. Из всего, чему я их учил. Меня просто мутит от них.
Если бы я мог блевать, меня бы вырвало.
Единственным реальным существом, с которым Данло общался в период своего ожидания, был Томас Ивиэль, один из служителей дворца Святой Иви. Этот худощавый подозрительный человек поначалу вел себя очень сдержанно. Каждый вечер после ужина он заходил к Данло, чтобы убедиться, что алтарь, столы и прочие пластмассовые поверхности безупречно чисты и что у гостя есть все необходимое. На первых порах он едва удостаивал намана нескольких слов, но неизменная приветливость Данло заставила его смягчиться. От него Данло узнал, что Малаклипс проживает в другом крыле дворца, что Бертрам выговорил себе право посещать воина-поэта в его комнатах; Святая Иви дала ему разрешение, опасаясь преждевременно настроить против себя ивиомилов и большинство Койвунеймина. Бертрам приходил уже пять раз, и никто не знал, о чем говорят эти двое, – даже Харра, запретившая устанавливать подслушивающие устройства в комнатах воинапоэта.
Но вот настал день, ничем не отличающийся от других дней Орнис-Олоруна – воздух оставался таким же спертым, а свет таким же искусственным, – когда Харра известила Данло, чтобы он приготовился ко второму испытанию. Служители проводили его к чочу, который ждал на ступенях дворца. Святая Иви лично встретила Данло у подножия лестницы и объявила, что поедет с ним. Это было великой честью, и толпы Архитекторов вокруг дворца разразились криками “ура”, глядя, как Данло садится рядом с Харрой.
Весть о будущем испытании распространялась, очевидно, гораздо быстрее, чем двигался чоч. Народ толпился вдоль всего короткого маршрута, дивясь на Святую Иви, едущую в одном чоче с наманом, который вполне мог оказаться светоносцем. Архитекторы, мучнисто-бледные, в белых кимоно, текли из ближних домов, как термиты. Чоч медленно ехал мимо Мавзолея Эде и Храма к месту, где Данло предстояло выжить или умереть, и везде, куда ни посмотри, стояли толпы людей. Данло, насчитав полмиллиона, сбился и сосредоточил свое внимание на здании, к которому они приближались.
Это был большой черный куб из налла, твердого пластика намного прочнее стали. Говорили, что стены у него тридцать футов толщиной. Дом Вечности, который воздвигли для себя Архитекторы, мог выдержать как медленный огонь времени, так и водородный взрыв. В нем хранилось величайшее сокровище Церкви, дороже золота, огневитов и джиладского жемчуга.
Там в холодных темных склепах стояли рядами компьютеры, вечные компьютеры Вселенской Кибернетической Церкви, заключающие в себе души всех умерших и преображенных Архитекторов. Живые Архитекторы называли это жуткое место Обителью Мертвых и боялись его, мечтая в то же время когданибудь тоже занять свою долю пространства в этом кибернетическом раю.